Черные корабли
Шрифт:
– Капитан!
Алекс раздраженно стянул с головы командный шлем и обернулся.
Все на своих местах согласно боевому расписанию. Акка рядом – напряженно вглядывается в прозрачное забрало шлема, следя за курсом корабля. Позади нее, чуть дальше, в глубине рабочей зоны – Кадж. Сидит в боевом скафандре, слившись с креслом в единое целое, сосредоточен. Подключен к системам корабля, держит боевые сегменты в полной готовности. Роуз бросил взгляд через плечо. Там, за его спиной, сидел в своем гнезде носатый Нав. Кресло специалиста связи сейчас было окружено выдвинутыми из пола управляющими панелями. Руки Навида порхали по ним, словно он играл на огромном космическом органе. Он так
– Что? – спросил у него Алекс. – Почему не по каналу связи?
– Я без шлема, – коротко отозвался Нав, не отводя взгляда от какого-то мерцающего экрана на своей панели управления. – Кэп, первая волна разведывательных ботов начинает разворачиваться на орбите планеты. Вторая пошла вглубь, к звезде.
– Ну почему ты без шлема? – устало спросил Роуз. – Нав, сколько раз мы это обсуждали…
– Мне так лучше работается, – отрезал связист. – Мне надо все видеть своими глазами, а не водить пальцем в воздухе перед собой.
Роуз тяжело вздохнул и бросил взгляд на Акку. Та оставалась в шлеме, но, конечно, все слышала благодаря активированным микрофонам. Ее всегда бесила необязательность На-вида, но результаты он выдавал отличные, и Аккиле пришлось смириться.
– Что по первой волне? – спросил Роуз.
– Начали сканирование каналов, – отозвался Навид. – Поймаем пару сигналов, найдем сателлит связи и присосемся к нему как обычно.
Роуз кивнул. Дело небыстрое. Рассеянно взглянув на свою панель управления, капитан протянул руку, переключил режимы датчиков, проверил состояние систем корабля. По старинке, как Навид, следя за показаниями приборов и шкалами состояния.
– Акка, – тихо позвал он, – анализ систем энергопитания готов?
– Так точно, – откликнулась та, даже не повернув головы.
Ее голос из динамиков шлема звучал чуть глуховато, хрипло, словно она простыла, но все же разборчиво. Если внутренние каналы связи откажут, можно будет работать и так.
– Что там у нас с запасами энергии и топливом?
На этот раз она соизволила повернуть голову. Ее шлем, отливающий синевой, строго глянул на капитана полупрозрачным забралом.
– Гиперпривод разряжен на восемьдесят процентов, – отчеканила она. – Хороший прыжок, капитан. Двадцать процентов антиматерии удалось сохранить. У нас хватит на один прыжок до ближайшей системы. Но если там у вас не спрятан порт с системой перезарядки гипердрайвов, в той системе мы и застрянем. Надолго.
– Так, – сказал Роуз, лениво, одним пальцем переключая датчики на пульте в попытках быстро найти информацию, которую озвучивала Акка. – А маршевые двигатели?
– В отличном состоянии, генераторы в штатном режиме. Внутри системы можем гонять на максимальной скорости.
– Кстати о генераторах, – раздался гулкий голос из динамиков.
– Да, – со вздохом сказал Алекс. – Что там, Могул?
– Два активны, два в резерве, – доложил механик. – Во время гиперпрыжка основные генерировали защитное прыжковое поле, выдали максимум, поэтому я перевел их в резерв и занимаюсь обслуживанием. Сейчас активны те два, что перед прыжком были в запасе. Они в идеальном состоянии, можете на них полностью рассчитывать, капитан.
– Отлично, – выдохнул Роуз, – отлично.
Прыжковое поле – штука непростая. Любой корабль с гипердрайвом ими оснащен. На время прыжка, когда корабль пронзает пространство, уходит в «ничто», это поле обволакивает корабль, защищая его от весьма агрессивного окружения. Непроницаемое поле служило идеальной защитой, все, что к нему прикасалось, рассыпалось в
Но, как говорили пилоты, это словно подбросить монету. Либо вернешься, либо нет. В такую орлянку пилоты предпочитали не играть. Если у них был выбор.
– Капитан, – подал голос Навид, – первая информация. Мне удалось найти два спутника и ретранслятор. Маловато для обитаемой системы, но уж что есть.
– Перехват? – осведомился Роуз.
– Идет дешифрация сигнала, – отозвалась Акка. – Система устаревшая, это займет пару минут.
– Алекс, – тихо сказал Навид, – я вижу… Открытые нешифрованные каналы. Голосовые. Есть и видео, но на сателлитах творится черт знает что. Они перегружены, много помех.
– Открытые передачи? – удивился Роуз. – Прямой эфир?
– Сейчас, – бросил Навид, лихорадочно перебирая пальцами по своему пульту. – Сейчас…
Весь экипаж замер. Даже невозмутимый Кадж чуть повернул голову, чтобы внешние микрофоны шлема могли лучше уловить звук в рубке.
Лохматый Навид, шмыгая длинным носом, быстро отбарабанил пару команд на своем пульте. Потом одной рукой поднес к уху боевой шлем – как наушник, прислушиваясь к каким-то сигналам. Медленно шевельнул длинным пальцем.
Рубку заполнили треск и шорох – связист вывел полученные аудиоданные на динамики внутренней связи. Шелест, клекот и тихий треск волнами раскатывались по рубке. Звук менялся, становился то громче, то тише. Менялись тональность звука, его высота. Навид прорывался сквозь помехи, фильтруя сигналы, пытаясь отсеять с помощью аппаратуры все возможные помехи и добраться до чего-то конкретного. Он словно настраивал старинный радиоприемник.
Послышался тихий гул. Протяжный, низкий, вибрирующий. Он становился то выше, то ниже, иногда прерывался, но тянулся и тянулся…
– Что это? – шепнул Алекс, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Что?
– Это стон, – внезапно подал голос Кадж. – Стон. Человека. Он умирает. Я слышал такое.
– Черт, – процедил Роуз. – Нав, что там еще? Акка!
– Еще нет, капитан, – отозвалась та. – Дешифровка идет. Второй зонд наткнулся на сеть передачи данных между двумя спутниками. Их базовая станция на орбите, я пытаюсь добраться до нее по беспроводным каналам. Но связь очень плохая. Такое впечатление, что околопланетная сеть развалилась. Потеряны репитеры, шлюзы, усилители… Возможно – на физическом уровне.