Черные минуты
Шрифт:
— Да-да, вещи Бернардо, — пробормотал священник, не поднимая голову, — не беспокойтесь, я сам их выброшу. Это не важно.
— Нет, важно! — возразил Кабрера. — Когда я могу прийти, чтобы забрать их?
Отец Фриц на мгновение задумался.
— Приходите сегодня в пять. А сейчас простите меня, я должен ехать на кладбище.
Кабрера понял, что разговор будет не из приятных. С их последней встречи неприязнь к нему отца Фрица, похоже, только усилилась.
Глава 6
Узнав, что Кабрера
Белые кладбищенские камни плавали в раскаленном от солнца мареве. Вскоре к ним присоединился толстяк лет пятидесяти, его штаны поддерживали подтяжки. Он уточнил, кого они ждут, и, убедившись, что Бернардо Бланко, сел рядом и спросил, оглядывая Кабреру:
— Рамон Кабрера, если не ошибаюсь? Ведь это вы раскрыли дело о мошенничестве в страховой компании «Галф Иншуранс»?
Кабрера не хотел поддерживать эту тему, но толстяка было не так-то просто спровадить.
— Давно я о вас ничего не слышал, — продолжал он, — с той самой пресс-конференции.
— Хороший полицейский — это такой полицейский, которого не слышно и не видно, — проворчал Кабрера.
Толстяк протянул ему визитную карточку:
— Джонни Гурреро, криминальный репортер газеты «Меркурио». Послушайте, а что вам известно об этом убийстве?
— А почему бы вам самому не поделиться с нами информацией? — вместо ответа, предложил Кабрера. — Вы наверняка осведомлены лучше нашего.
— У меня одни догадки и предположения, — сказал репортер. — Думаю, что это колумбийцы. Они активно выдавливают из бизнеса местных дилеров. Вначале они работали вместе, но потом, когда узнали от них все ходы и выходы, получили контакты в Штатах, решили от них избавиться. Только вместо марихуаны они организовали трафик кокаина. Считаю, что убитому журналисту кто-то слил информацию, которой он собирался воспользоваться для написания статьи. Как вам моя версия?
Кабрера не отвечал, поскольку был целиком сосредоточен на отирании со лба капель соленого пота, обильно выступавшего и каплями сбегавшего на глаза. Не дождавшись реакции, Джонни Гурреро продолжил монолог. Кабрера слушал вполуха, изредка вставляя односложные реплики, пока журналист не произнес нечто, заинтересовавшее его.
— А вы в курсе, что Бернардо Бланко писал накануне гибели? — спросил Кабрера.
— Понятия не имею, что он писал, — пожал плечами репортер. — Это и есть самое главное, верно? Это ключ к разгадке преступления.
Тем временем похоронный кортеж прибыл на кладбище.
— Ага, там отец Фриц. — Гурреро поднялся. — Этот безумный поп меня ненавидит, мне лучше убраться, пока он меня не заметил. — И он пошел прочь, прихрамывая на левую ногу.
— Вы не знаете, кто эта блондинка, которая появилась под конец? — спросил Кабрера у своего молодого коллеги.
— Блондинка? Кристина
Он рассказал, что с Кристиной журналист познакомился в Сан-Антонио, где они вместе учились в колледже. Потом Бернардо решил вернуться домой, и их отношения прервались.
— А что случилось?
— Не знаю.
«Как странно, — подумал Кабрера. — На его месте я бы никогда не бросил хорошую работу в Сан-Антонио ради того, чтобы вернуться в порт. По крайней мере, ни за что не отказался бы от такой женщины».
— А что еще говорят? — продолжал он расспрашивать Колумбу. — Его правда убили наркодилеры?
— Не думаю, — покачал головой Колумба. — Он был в хороших отношениях с Чато Рамбалем, главой местного картеля, даже пользовался его покровительством. Чато, представьте, нравилась писанина Бернардо, а еще его смелость. Бернардо мне рассказывал, что однажды на рынке на него напали трое грабителей с пушками. Но разглядев его лицо, они мгновенно отстали и ушли, едва ли не извиняясь. Он был под защитой Чато, и ни один дилер не осмелился бы тронуть его.
— Откуда нам знать, как обстояли дела в последнее время? Может быть, он проштрафился, опубликовав материал, который пришелся не по вкусу его покровителю, — предположил Кабрера.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что Бернардо завязал с работой в газетах. Почти полгода назад.
— Вот как? Отчего же? И чем он занимался все это время? На что жил?
— Не знаю… Наверное, у него имелись сбережения… Признаться, я давно его не видел. А потом узнал, что его убили. Вообще, он был скрытен, имел привычку исчезать и появляться только через несколько недель.
— И вы не знаете, что он писал?
— Нет.
— У него были знакомые с инициалами «С. О.»?
Колумба лишь пожал плечами. Кабрера поднялся, потому что толпа на кладбище зашевелилась, и он хотел посмотреть, что там происходит. Оказывается, что к могиле пробилась крошечная монахиня преклонных лет с гитарой. Когда стали опускать гроб, она запела и заиграла религиозный гимн, положенный на мелодию песни Боба Дилана «Свеча на ветру». Голос был некрасивый, но сильный, и во время припева со словами «Он воскреснет, Он придет, чтобы раздать хлеб бедным» многие плакали, особенно родня Бернардо. Кабрера не был сентиментален, но даже у него стоял ком в горле. Что и говорить, похороны — это событие, способное размягчить душу любого грубияна. Боясь совсем расклеиться, он повернулся к Колумбе и сказал:
— Если бы Бернардо знал заранее, он бы потребовал исполнить другую песню.
— Не уверен. Он любил Боба Дилана и вообще время шестидесятых — семидесятых. От этой музыки он был без ума.
«Ну понятно — герой-романтик, — подумал Кабрера. — Бросил красивую подругу и хорошую стабильную работу в Техасе и приехал сюда писать о местных наркоторговцах. Вот и дописался. Интересно, что у него в действительности было на уме? Теперь уже никогда не узнать».
Мелодия Боба Дилана эхом разносилась по кладбищу. В небе бежали редкие облачка.