Черные орхидеи
Шрифт:
Энн приподняла голову и сделала протестующий жест.
— Мисс Трейси говорит, там было только шесть тысяч, — объяснил Джонни. — Я рассказываю то, что смог узнать. Все служащие были взбудоражены, но дело решили не предавать огласке, поэтому Трейси не арестовали. Говорят, он украл деньги, чтобы сделать сыну глазную операцию. Трейси не мог больше получить работу. Его дочь работает секретарем Дилла. Она получает пятьдесят долларов в неделю, и у нее вычитают двадцать в счет отцовской кражи, так мне сказали. Она отказалась
Вульф посмотрел на Энн.
— Это не имеет значения, не так ли? — проговорила Энн, глядя на меня.
— Полагаю, что нет, — сказал Вульф. — Но если это не так, уточните.
— Это не так. Я получаю двадцать и плачу десять.
— Господи, — возмутился я, — вам нужно вступить в союз.
Это во мне заговорило подсознательное. В глубине души я имел в виду, что ей нужен союз со мной. Потому я сухо добавил:
— Я имею в виду профессиональный союз. Двадцать монет в неделю!
Джонни был явно смущен. У него весьма консервативные взгляды.
— Это, разумеется, дало мне повод. Я пошел к мисс Трейси домой и конфиденциально разъяснил ей положение, в которое она угодила. Объяснил ей, что в связи с расследованием убийства полиция непременно узнает о преступлении ее отца, что они с Диллом покрывают преступника и что существует только один человек, который поможет ей выпутаться, потому что он накоротке с высшими полицейскими чинами, и этот человек — мистер Ниро Вульф. Было около одиннадцати. Поездов из Ричдейла уже не было, и мы взяли такси.
Джонни кинул на меня победный взгляд.
— Ричдейл далеко? — спросил Вульф.
— Отсюда? Двадцать пять миль.
— Сколько ты заплатил за такси?
— Восемь долларов сорок центов, включая чаевые.
— Не ставь их в счет. Заплатишь сам.
— Но, сэр… Арчи всегда привозит сюда людей…
— Заплатишь сам. Ты еще не Арчи, благодарю господа. Одного Арчи с меня вполне достаточно. Я отправил тебя за фактами, а не за мисс Трейси. И уж конечно не поручал тебе запугивать ее пустыми угрозами и плести о моих коротких отношениях с полицией. Иди на кухню. Нет. Отправляйся домой.
— Но, сэр…
— Иди домой. И, ради бога, перестань изображать Арчи. У тебя это никогда не получится. Иди.
Джонни удалился.
Вульф спросил, не хотят ли гости пива. Оба отказались. Тогда он налил стакан себе, отпил немного и откинулся назад.
— Но… — начала Энн. Слова застревали у нее в горле. Она откашлялась и предприняла новую попытку. — Вы сказали, что его угрозы пусты. Значит, моего отца не арестуют?
— Не могу сказать, мисс Трейси. Действия полиции предугадать невозможно. Однако это весьма маловероятно. — Взгляд Вульфа переместился на Фреда. — А вы, мистер Апдерграф? Каким образом мистер Кимс заставил приехать сюда вас?
— Он не заставлял меня. — Фред встал. — Я приехал сам.
— Случайное
Фред двинулся вперед и положил руку на спинку моего стула, на котором все еще сидела Энн:
— Я защищаю мисс Трейси.
— Да? От кого же?
— От всех, — кратко ответил он.
Он говорил слишком громко и старался делать это серьезнее обычного. И чем серьезнее он пытался казаться, тем моложе выглядел. В этот момент его можно было бы принять за младшего брата Энн, и я не имел против этого никаких возражений.
— Это не простая задача, — серьезно сказал Вульф. — Вы ее друг?
— Я больше чем друг! — заявил Фред. Вдруг он сильно покраснел. — Я хочу сказать… Она позволила мне проводить ее домой.
— Вы были у нее, когда приехал мистер Кимс?
— Да, мы только что пришли. Я настоял, чтобы поехать вместе с ними. Я не мог себе представить, что он работает у вас. Мой отец говорил мне о вас. Он встречался как-то с вами — вы, возможно, не помните.
Вульф кивнул:
— Да, это было на выставке в Атланте. Как он поживает?
— О, не очень хорошо. — К Фреду вернулся нормальный цвет лица. — Он оставил дела, когда мы потеряли плантацию родалий. Он потратил на них всю жизнь, и, конечно, это был огромный финансовый ущерб. Думаю вы знаете об этом.
— Да, читал. Пожелтение Курума. — Вульф говорил доброжелательно. — А кстати, кто-то говорил мне — я забыл кто, — будто ваш отец был убежден, что эту плантацию заразил Льюис Хьюитт. Или он подозревал Уотсона, а может, Дилла?
— Он подозревал всех. — Фред казался смущенным. — Всех. Но он вряд ли сознает, что говорит: это так потрясло его. Он вырастил больше тридцати видов и хотел весной начать их продажу. Удар был сильнее, чем папа мог вынести.
Вульф подтверждающе хмыкнул:
— Создается впечатление, словно вы оба до сих пор не можете об этом забыть. Мистер Гудвин рассказывал мне, что сегодня днем вы ворвались в павильон Ракера и Дилла и удалились, взяв больную веточку. В качестве сувенира?
— Я… — заколебался Фред. — Я знаю, это было глупо. Конечно, я не могу забыть — ведь это чуть не разорило нас. Я хотел обследовать эту веточку, чтобы узнать, не проникло ли пожелтение на выставку.
— А затем выяснить, как оно туда проникло?
— Я мог бы попробовать.
— Вы никогда не пытались проследить, как шло заражение на ваших плантациях?
— Нет. Два года мы не брали ни одного растения из садоводств, где это пожелтение встречалось. Только Хьюитт подарил нам несколько падубов, но они были выращены далеко от его зараженных плантаций, и все равно мы не сажали их ближе чем за милю от родалий. — Фред сделал нетерпеливый жест. — Но это все в прошлом. Вот что я хочу сказать: я не думал, что вы можете сыграть такую шутку с мисс Трейси. Сейчас я отвезу ее домой.