Черный ангел
Шрифт:
Эксперимент оказался удачным. Уже через неделю одному из наших ребят удалось предотвратить квартирную кражу: вор-домушник был задержан в тот самый момент, когда, набив краденым барахлом две большие сумки, выходил на улицу. После этого охрана была установлена и в нескольких других домах, для чего нам пришлось расширить штат еще на целых пятнадцать человек. «Зета +», таким образом, уверено стала превращаться в солидную фирму с большим числом наемных работников.
Злополучный дом номер 28 по улице Фигнер — двухподъездная девятиэтажная коробка с претензией на современную планировку.
Павел тормозит, от волнения чуть не наехав на ноги одиноко стоящему среди гражданских зевак сержанту, изображающему милицейское оцепление, который сразу же набрасывается на нас, едва мы ступаем на землю.
— У вас что, глаза повылазили? Не видите, куда прете?!
Царегорцев лопочет извинения, а я, не обращая никакого внимания на ментовское блеяние, иду вперед. Сержант, оставив в покое Павла, старается преградить мне путь.
— Проходить можно только жильцам! — кричит он. — Вы здесь живете?
— Все в порядке, Караваев, пропусти их, — приказывает сержанту, появляющийся из дверей парадного капитан Жулин.
Вслед за ним двое санитаров выносят носилки с накрытым простыней телом. Когда те равняются с нами, Жулин велит санитарам остановиться и сам откидывает простынь.
— Ваш? — спрашивает капитан.
Меня хватает только на то, чтобы молча кивнуть. За меня отвечает Царегорцев.
— Наш… Никитюк Владимир… Приняли на работу полтора месяца назад. Окончил частную школу телохранителей. Двадцать два года… Как это все произошло?
Прежде чем ответить, Жулин велит санитарам трогаться дальше и орет на Караваева, который слишком близко подпустил зрителей.
— Его зарезали, — коротко бросает капитан, так просто, будто обмениваясь впечатлениям о вечернем телесериале. — Удар, очевидно, был нанесен неожиданно для жертвы. Никаких следов борьбы. Похоже: он даже ничего не успел понять. Смерть наступила восемь — десять часов назад. Ближе к полуночи. Его сразу не обнаружили, потому что тело было скрыто перегородкой, за который он сидел. Только когда один особо любопытный догадался заглянуть в окошко…
— Странно, что он так близко подпустил к себе постороннего. На расстояние ножевого удара! — удивляется Царегорцев.
— Ножевого? — почему-то удивленно переспрашивает Жулин и, пристально глядя на нас, с сомнением качает головой. — Не знаю, не знаю. Вскрытие покажет.
По-моему капитан что-то недоговаривает.
За почти трехгодичное существование «Зеты +», это уже второй случай гибели нашего сотрудника. Первая смерть, происшедшая около года назад, оказалась несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств, а сейчас — это самое настоящее убийство.
Охранник-консьерж должен был нести службу в специальном помещении, оборудованном под лестницей, отгороженным металлопластиковой конструкцией и стеклом.
Когда мы подходим ближе, то видим, что почти весь пол в комнатушке, и рядом с нею, залит кровью. На небольшом пятачке, стараясь не вступить в кровавую лужу, толкутся два эксперта-криминалиста. На площадке стоит неприятный металлический
— Орудия убийства не обнаружено? — спрашиваю я у Жулина. — Хотелось бы посмотреть на этот ножичек. Рана, как я вижу, была еще та.
— Оружия не нашли. Я вообще не знаю, был ли это нож. Надо подождать результатов экспертизы, — отвечает он и спрашивает не без издевки, поворачиваясь к Царегорцеву: — Скажи, Павел, а как получилось, что мертвый охранник пролежал здесь несколько часов и никто из ваших его не хватился? У ваших ребят что, не принято время от времени переговариваться между собой? Переговорное устройство у него было в порядке. Я проверял. Должен же быть, наконец, какой-то старший по смене, который проверяет посты.
— Я… Я пока не могу ответить на эти вопросы, — отвечает Павел, на глазах превращаясь из бледно-зеленого в ярко-красного, — но я обязательно с этим разберусь.
Кинув на меня злой многообещающий взгляд, несмотря на то, что ни к проверке постов, ни к инструктажу бойцов я не имею ни малейшего отношения, он строго бросает мне, как старый опытный ветеран, проштрафившемуся сопляку-новобранцу:
— Срочно найди Логинова, хоть из-под земли вырой, и чтобы через полчаса оба были у меня!
Я понимаю, что гибель нашего человека, тем более при исполнении им служебных обязанностей, — это ЧП и ситуация сейчас стрессовая. Но это не повод относится ко мне как к последней шестерке, тем более при посторонних. Да, я тоже в шоке; да, мне тоже сейчас не до веселья; да, мне тоже хочется рвать и метать, но надо же держать себя, ну хоть в каких-то рамках!
— Сам найди, — отвечаю я своему оборзевшему шефу, не менее зло, стараясь, однако, говорить тихо, ибо не хочу, чтобы Жулин был свидетелем нашей ссоры. — Я тебе не мальчик на побегушках и даже не секретарь.
Царегорцев, не глядя на меня, дрожащими пальцами закуривает сигарету и выходит на улицу. Скоро до меня доносится звук его отъезжающей лайбы. Скатертью дорога, дорогой начальничек.
3
— Все, мы закончили. Можно отправляться? — говорит Жулину один из экспертов: Михал Михалыч Головин, среднего роста и возраста мужичок с печальными глазами. Такие глаза были у моей собаки, когда ко мне приходили гости и, ужравшись в сосиску, пытались накормить ее сникерсами.
— Подожди еще, дядя Миша, подожди, — останавливает старший опер, — еще квартиры не закончили проверять. Неизвестно пока, какой подарочек еще можем обнаружить. Не думаю, что этого парня убили просто так, ради спортивного интереса.
Все вещи, бывшие при Никитюке (часы, небольшая сумма денег, дубинка, газовый «Магнум», переговорное устройство), остались нетронутыми, поэтому Жулин, скорее всего, прав: сюрпризы на сегодня еще не закончились.
Скрипя, раздвигаются двери лифта и на площадке первого этажа появляются: пожилой мент с поседевшей головой в форме капитана, судя по всему, местный участковый и еще двое в штатском, один из которых известный мне подчиненный Жулина лейтенант Петухов, а второго я вижу первый раз в жизни.