Черный Беркут
Шрифт:
Пока болтала с какой-то одногруппницей, мы валяли дурака: намазали кусок хлеба с тарелки Светы маслом и тоненьким слоем варенья, но накрыли последнее сочным куском ветчины; подсыпали в свежевыжатый ананасовый сок щепотку перца, затолкали в блинчик с мясом оливки и остудили сидение кресла арктическим холодом. Или остудил. Я. Ибо этот навык имелся только у меня.
«Страшная месть» не заставила себя ждать: шлепнувшись на сидение и взвизгнув на всю гостиную, мелкая мгновенно догадалась, кто виноват, и… нагло заявила, что будет отогревать напрочь замерзшую попу на моем бедре… очень, очень долго! И ведь выполнила обещание — уселась на левую ногу, хорошенечко поерзала, нахально потребовала приобнять ее за талию, чтобы компенсировать отсутствие
Наказала и девчонок, сначала перемазав вареньем, а затем вылив им на головы по половине бокала «заряженного» сока. И расплылась в счастливой улыбке:
— Вот это, я понимаю, завтрак! А не «Держи спину — ты аристократка!» или «Закрой рот: ты, ребенок, можешь только отвечать…»
— Ага: в нашей буйной семейке поймут и поддержат все, что угодно… — сыто мурлыкнула Оля и «поделилась» с Уфимцевой вареньем с правой щеки.
Света его попробовала, поблагодарила подругу за вкусное угощение и… вспомнила о только-только законченном разговоре:
— Мне звонила одна из немногих однокурсниц, от которых не воротит. Сочла необходимым поделиться неприятными новостями. По ее словам, главы родов как минимум шестерых моих недавних ухажеров пытались приобрести коттеджи в Бухте Уединения, не преуспели, устроили парням серьезнейший разнос за то, что я в них все еще не влюблена, и поставили задачу любой ценой исправить эту недоработку. И теперь эти придурки выясняют у наших общих знакомых подробнейшие описания моих привычек, слабостей и увлечений. А двое самых хитрожопых вовсю пытаются сблизиться с Антоном и Егором через Ларису и Дашу, дабы, в конечном итоге, напроситься с ними на отдых и приехать в наш поселок!
— А чего это они так засуетились?
— Инна точно не знает… — не без труда задавив ярость, ответила мелкая. — Зато слышала обрывки нескольких разговоров и почти уверена, что главам этих родов стало мало знаний моего батюшки. Теперь им нужны и они, и связи, появившиеся лично у меня, и ты, Игнат. Ибо, как выразился кто-то из парней, «такого перспективного мальчишку надо как можно быстрее загнать в стойло и использовать с куда более серьезным КПД…»
Глава 3
6 мая 2513 по ЕГК.
…Ляпишев позвонил в начале первого замотанным до невозможности, поздоровался, извинился за то, что беспокоит в выходной день, и попросил прибыть к нему к часу дня в компании с супругой и Светланой Валерьевной. Столь небольшой временной зазор слегка напряг, но мы успели. В основном, за счет того, что в субботу днем движение в центре столицы было терпимым.
В приемной генерала оказалось на удивление многолюдно. Нам были знакомы не все, поэтому, поприветствовав собравшихся еще с порога, я пожал руки только Валерию Константиновичу и Геннадию Романовичу. Как вскоре выяснилось, зря: «проигнорированные» мужчины лет семидесяти с гаком тоже поднялись на ноги, представились и по очереди протянули сухие ладони, покрытые пигментными пятнами.
— Хе-хе, а твои акции, определенно, растут в цене! — весело заявил БИУС. — Личности калибра владельцев автоконцернов «Москва» и «Русь» «обычную» молодежь просто не замечают.
Я едва заметно кивнул, зная, что Дайна заметит этот ответ через камеру микродрона, и вообще потерял дар речи: очень тепло поздоровавшись с моими спутницами, Ростислав Евгеньевич Третьяков, владелец «Москвы», спросил, как здоровье «глубокоуважаемой Ирины Сергеевны»!
Я, конечно же, ответил. Но после того, как помог Оле со Светой сесть и сел сам, вопросительно мотнул головой. Адресовав этот жест все тому же где-то порхающему микродрону.
— Это —
Не знаю, почему, но, слушая ее рассказ, я пытался представить реакцию разработчиков БИУС-а на масштаб деятельности экземпляра, «сорвавшегося с нарезки», и не мог. Зато радовался от всей души. Тому, что мне, фактически, достался «эксклюзив», и этот «эксклюзив» так здорово упрощает жизнь. Увы, ровно в час секретарь Ляпишева пригласил пройти в кабинет шефа меня, Олю, Свету, ее отца и Бехтеева, так что мне стало не до раздумий на отвлеченные темы — я поднялся на ноги сам и поухаживал за своей благоверной, Валерий Константинович подал руку любимой дочери, а Геннадий Романович повел рукой, предлагая мне заходить в «логово» генерала первым.
Зашел. Почти не удивился, обнаружив, что в помещении, кроме самого Дмитрия Львовича, находятся Цесаревич и двое телохранителей-теневиков последнего. И отыграл обязательную программу по привычной схеме. А через пару минут, расположившись в креслах, проследил за взглядом Воронецкого и подобрался: через боковую дверь в кабинет ввели изрядно осунувшегося и явно сломленного мужчину лет шестидесяти пяти.
— Левашов. Артур Игоревич. Без десяти минут бывший глава рода… — холодно сообщил наследник престола после того, как конвоиры заставили своего подопечного сделать три шага вперед и замереть в неподвижности. А затем повелительно шевельнул рукой, тем самым, приказав Дмитрию Львовичу передать арестованному МТ-шку: — Имел глупость не только нарушить Закон, но и противопоставить свой род Воронецким, Уфимцевым, Бехтеевым и Щегловым. За нарушение Закона ответит по всей строгости последнего по приговору суда. А пока извинится. Перед каждым из вас. В том числе и серьезнейшими вирами…
Не знаю, какую сумму «без десяти минут бывший глава рода» отослал будущему Императору и «нашему» Воздушнику, а Оле, Свете и мне прилетело по десятке. В смысле, миллионов. Впрочем, эта часть извинений меня особо не зацепила. Не зацепили и «искренние» извинения. Зато слова, которыми Его Императорское Высочество закончил эту часть спектакля, легли на душу, как родные:
— На этом конфликт между Левашовыми и вашими родами закончен. Ибо Артуру Игоревичу и его самым доверенным родичам вот-вот станет не до вас. А новому главе этого рода уже дали понять, что следующая попытка не понять наши намеки закончится вычеркиванием Левашовых из Бархатной Книги…