Черный цветок
Шрифт:
— Лучше бы ты бросил его в море. Я сам выброшу его в море!
Парень неожиданно вскочил с места, и пошел прочь.
— Эй, погоди! — Избор неловко поднялся — он не привык сидеть на земле — но Балуй не оглянулся, — погоди же!
Избор направился за ним, надеясь удержать, но тот, почувствовав его приближение, побежал. Избор вдруг испугался — а что если он действительно уйдет? И не покажет, где спрятал медальон? Что способен натворить безмозглый, обиженный мальчишка? А что если… А что если медальон попадет в руки к тем, кто знает, как его открыть? «Когда-нибудь Харалуг откроет медальон…» Что если мудрецы разгадали эту загадку? Что если сила Слова победила заклятье? Страшно
Балуй. К вольным людям
Есеня направился к старому дубу, когда оторвался от погони и достаточно запутал следы, чтобы этот мерзкий Избор точно не нашел, где он спрятал медальон. Наверное, никогда в жизни он не чувствовал себя таким… униженным. И с лестницы его спускали пинком под зад, и морду били не раз, и батька шпынял как и когда хотел. Но никогда ему еще не давали понять, какое он ничтожество! Он изо всех сил старался не подать вида, пыжился, пытался что-то доказать. Но Избор продолжал смотреть на него, как на муху, плавающую в пиве. Даже благородный Мудрослов никогда так себя не вел — он всегда изображал доброго дядьку, на вопросы отвечал…
Чувствуют они тоньше… А моются, глядя на пухлых девок. В хорошие руки он медальон хочет отдать… Да эту сволочную штуку надо не то что в море утопить — в горне переплавить. Молотом расколотить, и потом переплавить. Действительно, зачем тащиться на какое-то море? И где оно, это море?
Есеня так злился, что совершенно забыл о том, что его ищут, и едва не вышел к старому дубу, не осмотревшись как следует. Ему повезло — двое стражников играли в кости, и бранились между собой так громко, что он услышал их издалека. Ничего себе! Да они и дома его караулят, раз уж здесь эти двое торчат. Интересно, долго они будут тут его ждать? Ведь понятно, что к старому дубу он не пошел! Если бы он догадался взять из дома хотя бы нож, можно было бы попробовать напасть неожиданно… Впрочем, Есеня и сам понимал, что это глупость — никогда ему не справиться с двумя стражниками. Даже имея нож.
Он потихоньку отошел от старого дуба и повернул в глубину леса. Не вечно же стража будет тут сидеть! Когда-нибудь им надоест, и тогда он заберет медальон. Заберет и переплавит. Вот они, оказывается, какие! Благородные! У Есени от возмущения все дрожало внутри. Вот почему они такие — чужое отбирают. Воры! Настоящие воры! Да еще и гнушаются простыми людьми после этого! А Есеня, между прочим, сварил булат лучше благородного Мудрослова. И ни у кого ничего не отбирал!
Ему вспомнилось вдруг, как восхитился Жидята, когда рассмотрел его отливку. Как он сказал? Мудрослов всю жизнь ищет. На стенки вешают и с собаками охраняют! Во как! Есеня довольно усмехнулся. А ему это — как два пальца облизать!
И тут до него дошло, почему Жидята, вместо того, чтобы обрадоваться, так испугался. Тогда Есеня ничего не понял, обиделся даже. А ведь Жидята говорил как раз о медальоне! Отберут! Есеня думал, что он говорит об отливках — отливок ему жалко не было, отберут и отберут, он еще сделает. А оказывается… Жидята боялся, что его, Есеню, благородные захотят сделать ущербным! Ничего себе! За что, интересно?
«Если нас поймают, непременно попробуешь», — сказал Избор. Стать счастливым. Так это он пошутил! Веселенькое дело! Ну какая же он дрянь! Найти его и дать в морду, чтоб больше так не шутил! Разговаривает с ним Есеня не по правилам! А как с ними после этого разговаривать! Воры!
Есеня шел быстро, не разбирая дороги. Мысли метались в голове одна к другой, и не складывались между собой. Одно он знал совершенно точно — медальон надо достать и переплавить. Ну на крайний случай — расколотить молотом.
Проснулся он от холода — солнце давно село, над ухом жужжал комар, и стучали зубы. Нет, жизнь в лесу перестала ему нравиться еще в прошлую ночь. Тени вокруг показались Есене зловещими, и теперь он вспомнил о диких зверях сразу, едва открыл глаза. Чтобы согреться, стоило встать, но Есеня боялся пошевелиться. А что если его услышат волки? Или медведь? Пока он лежит тут тихо, никто его не найдет и не тронет. Когда-то, когда он был маленьким, Есеня испытывал нечто подобное — в темной комнате ему часто мерещились страшные тени. Но, хоть он уже взрослый, это вовсе не темная спальня, а самый что ни на есть настоящий лес!
Вдали ухнула сова — низко и зловеще. А еще, говорят, в лесу есть болото, из которого по ночам выходят мертвецы… Истории про мертвецов мальчишки частенько рассказывали друг другу в детстве. А вдруг все это правда? Мертвец — это не волк и не медведь, от него под кустом в темноте не спрячешься. Есеня понял, что зубы у него теперь стучат вовсе не от холода. Да еще и комары методично обжирали ему босые ступни, но почесаться он не решался.
Нет! Он не трус! И какие-то там мертвецы не помешают ему достать медальон со старого дуба! Есеня сел и прислушался — лес был полон звуков. В верхушках деревьев шебаршился ветер, вокруг изредка что-то щелкало, шуршало. Снова крикнула сова. Может, ее кто-то спугнул? Птицы редко кричат просто так. Есеня звонко хлопнул по щеке, придавив комара — звук разнесся по лесу далеко и отчетливо.
Надо выбираться отсюда. Сидеть и ждать нет никакого смысла. Он с наслаждением почесал пятки, поднялся на ноги и, оглядываясь и пригибаясь, пошел в сторону города. Ему хотелось двигаться бесшумно, но поминутно что-то попадалось ему под ноги — то хрустела сломанная ветка, то сучья деревьев задевали одежду, то он спотыкался и топал по земле, как конь, чтобы не упасть.
Ему казалось, что его давно увидели, и теперь идут по пятам. Он чувствовал, как в спину ему кто-то смотрит. Мертвецы? Волки?
Странный звук донесся до него издали. Похожий на рев. Или стон. Очень страшный звук. Живой и неживой одновременно. Есеня замер и прислушался: звук повторился. Что-то ему это напомнило, какое-то светлое, хорошее воспоминание… Звук повторился еще раз, и Есеня вспомнил: на базаре водили иногда живого медведя. Веселый был мишка, и умный: деньги умел считать и на передних лапах ходил. А кричал в точности так же — немного обиженно, вытягивая вперед морду.
Вот это да! Неужели, медведь? Сожрет и не подавится. Есеня хотел потихоньку уйти от этого нехорошего места, но тут нога его вляпалась во что-то скользкое, холодное и живое, из-под нее донесся отчаянный визг. Есеня от испуга отпрыгнул в сторону, и только потом сообразил — лягуха! Он в темноте наступил на лягуху! К осени они почему-то всегда лезут под ноги. А если бы это была змея? Звяга рассказывал как-то про девчонку, которую укусила змея — говорят, она ужасно кричала, а потом умерла. Умирать Есеня не хотел, и теперь пошел вперед, стараясь рассмотреть, куда наступает. Ничего видно не было, и он осторожно трогал носком землю, прежде чем наступить. Впрочем, змея может укусить, если только к ней прикоснешься.