Черный цветок
Шрифт:
— Какую бы ты хотел? — спросил его учитель.
— Любую, — Есеня недовольно сжал губы.
— У меня есть книги по геометрии, но в них мало слов, такая, наверное, не подойдет.
— Подойдет! — пискнул Есеня и прикусил язык — он забыл, что читать все равно надо, и читать быстро, как Полоз или Улич, — то есть, конечно, надо где букв побольше…
— Возьми вот эту, про путешествие за море. Очень интересная.
Есеня вздохнул: какая разница? Что лечебник, что путешествие… Пока до конца строки дойдешь, начало все равно забудешь.
И каждый вечер,
— Сначала расскажи нам, что ты успел прочитать.
— В смысле?
— В прямом смысле. Ты прочитал три страницы, что там было написано? О чем?
— О путешествии… — Есеня почесал в затылке — не слишком ли много от него хотят?
— А поконкретней?
— Ну… о путешествии и все. Корабль там и все такое…
— Начинай сначала, — Улич раскрыл книгу на первой странице.
— Как? Зачем?
— Затем. Какой прок в чтении, если за ним ты не видишь смысла?
— Да так я год ее читать буду!
— Даже если ты будешь читать ее десять лет, по-другому все равно нельзя. Начинай.
Теперь они заставляли его повторять каждое предложение. Повторять своими словами, и вскоре Есеня понял, что это — рассказ. Человек рассказывает о том, как они собирались в дорогу, грузили корабль и отчаливали от берега. А потом случилось чудо. Он прочитал: «Соленый ветер натянул паруса», и вдруг увидел: причал, впереди море, и парус надувается, и пахнет солью…
— Ну? Чего замолчал? — спросил Полоз.
— Здорово. Соленый ветер…
— Давай дальше! То ли еще будет!
Есеня прочитал книгу за неделю. В субботу он не пошел в кабак, а в воскресенье проснулся пораньше, чтобы продолжать. Диковинные рыбы, неистовые бури, неизведанные земли, населенные черными людьми, растения с широкими листьями и сладкими плодами, ядовитые гады и огромные звери… Ему казалось, он видел их собственными глазами.
— Ну что? Понравилось? — хитро усмехался Полоз, — смотри, привыкнешь!
— К чему?
— К интересным книгам. Метрические книги поскучней будут.
Когда клерк показал ему на полки, забитые огромными, толстыми томами, Есеня присел от испуга — этого не прочитать и за всю жизнь. Полоз, конечно, научил его, как надо действовать — просматривать все записи, и искать букву «Ха». И ни в коем случае не читать все подряд! Но количество полок Есеню поразило. Клерк его успокоил — указал на книги, в которых речь шла о живых людях, а не об их давно умерших прапрадедах. Но и это оказалось внушительным — пять томов о бракосочетаниях, и девять — о рождении детей. Они договорились, что за половину серебряника Есеня смотрит книги до полудня, и ему не терпелось начать.
Через полчаса у него закружилась голова — более скучное занятие и представить себе было трудно. От Хвощей, Хрущей, Храбров и Хвостов тошнило в прямом
С Полозом он не советовался, знал, что тот откажется, поэтому действовал на свой страх и риск — Есеня попросил у Остромира денег в долг. Он долго мучился, не спал всю ночь, рассчитывая, сколько нужно взять, и как и сколько он сможет отдать. Выходило, что нужен ему ни больше ни меньше — золотой. Но даже если откладывать в день половину заработанного, то отдавать придется два месяца. В конце концов, азарт перевесил. Есеня понадеялся на то, что станет смотреть книги быстрей, а откладывать больше. А если он найдет Харалуга, то и вовсе сможет отдать часть денег, не потратив.
Дни шли за днями, и, как он не старался, больше пятнадцати медяков в день отложить не получалось. Он безо всякого успеха закончил смотреть записи о свадьбах и перешел к младенцам. Теперь голову ему кружили Худани, Хмарики и ХорОши. Есеня решил не обедать — с каждым днем золотой казался ему все большей суммой.
Сколько раз вспомнил он отца! Как не принес золотого домой, и тот, прежде чем рассердиться, растерялся, расстроился… Целый золотой! Пять недель таскать на себе мешки! Нет, он бы и сейчас, встретив горемычную вдову, не смог ее не пожалеть, но теперь он бы сделал это совсем по-другому. Сейчас он знал, сколько весит этот золотой, сколько пудов надо перетаскать на своей спине, чтобы его получить! А тогда… Чего стоила его доброта тогда? Покрасовался перед друзьями, не более. Правильно батя его выдрал, надо было и еще добавить.
Уличу он говорил, что поел в городе, и с тоской смотрел, как тот кормит Полоза. Куриной похлебкой и хлебом с сыром.
На пятый день «обедов в городе» его раскусили.
— Жмуренок, твои голодные глаза снятся мне по ночам, — сказал Полоз, — не знаю, что ты в городе ешь, а сейчас на-ка, пожуй хлебца…
Он отломил от своего куска больше половины хлеба с холодной свининой и протянул Есене.
— Не, Полоз, ты чего, — Есеня отшатнулся, — это ж я для тебя… Мне не надо.
— А ну-ка быстро, — прикрикнул Полоз, — или я сейчас встану и поддам.
— Не, не вставай, не надо, — Есеня спрятал руки за спину.
— Послушай, Балуй… Я тут валяюсь целыми днями и жир наращиваю, а ты в порту горбатишься. У тебя ж глаза ввалились, как у задохлика чахоточного, — Полоз вздохнул, а потом рявкнул, — быстро ешь!
Есеня не смог удержаться, да и кричать Полозу было больно.
— Еще раз в городе пообедаешь — вздую, понял? — сказал он, глядя, как Есеня набросился на еду, — ты же сказал, что десять медяков в день тратишь на метрические книги? Что, соврал?