Черный флаг
Шрифт:
— У этого мошенника есть кое-что, что принадлежит Вам, мисс, — прорычал Уилсон и так сильно тряхнул Альберта, что шелковый кошелек упал на землю.
Кэролайн взглянула сначала на кошелек, затем на Альберта.
— Это так? — спросила она, хотя доказательство было прямо перед ней. Ну, если точнее, доказательство валялось в куче конского навоза около них.
— Да подними же ты ЭТО! — Хэйт был тут как тут и уже вел себя так, будто это он поймал воришку, а не его двухметровый охранник.
— Уилсон, преподай-ка урок этому оборванцу, — Хэйт взмахнул рукой, будто
— С удовольствием, сэр.
Между мной и ними еще оставалось несколько метров. Уилсон схватил Альберта. Альберт отыскал меня глазами в толпе, и его взгляд переменился с испуганного на умоляющий.
Я сжал зубы. Мелкий ублюдок чуть не расстроил мои планы, а теперь умолял меня спасти его задницу. Вот ведь наглец.
Но Уилсон уже держал его за шкирку и со всей силы ударил его кулаком в живот. И тут что-то внутри меня перевернулось. То же самое ощущение несправедливости, которое я почувствовал тогда в таверне, вернулось, и в следующую секунду я пробивался через толпу на помощь Альберту.
— ЭЙ!
Уилсон обернулся и увидел меня и, хотя он был крупнее меня и гораздо страшнее, он только что ударил ребенка у меня на глазах. И это меня взбесило. Это был не самый честный прием, но я знал — в том числе, на собственном опыте — что нет способа быстрее вырубить мужика, так что выхода особо не было. Удар коленом в пах, быстрый и точный, превратил Уилсона из притеснителя, готового набить мне морду, в хныкающего мальчишку.
Не обращая внимания на гневные вопли Мэттью Хэйта, я схватил Альберта и приказал ему извиниться перед Кэролайн.
— Простите меня, мисс, — послушно выдавил из себя Альберт.
— А теперь проваливай отсюда, — рявкнул я. Альберту не нужно было повторять дважды: через пару секунд его и след простыл, что крайне возмутило Мэттью, но я благодарил Бога за то, что крысеныш удрал и, следовательно, не мог меня сдать.
Я спас Альберта от побоев, но моя победа была недолгой. Уилсон уже поднялся на ноги и, хотя, наверно, место, куда пришелся удар, все еще дико болело, в тот момент он чувствовал только злость. Скорости ему было не занимать, и прежде, чем я успел что-либо сделать, он схватил меня. Я попытался вырваться, высвободив одну руку и ударив его кулаком в грудь, но это не принесло желаемого результата. Довольно рыча, он протащил меня к воде; люди разбегались перед ним, освобождая ему дорогу. В честном бою шансы у меня были, но Уилсон был гораздо крупнее меня. Кратковременная вспышка злости также придала ему сил, и в следующую секунду мои ноги потеряли опору, и я полетел прямиком в воду.
Ну, я всегда мечтал бороздить моря и океаны, и со звенящим смехом в ушах я схватил ближайшую веревочную лестницу и начал подниматься. Кэролайн, Роза и Хэйт с телохранителем и писакой уже ушли; я увидел, как ко мне протянулась рука помощи.
— Давай я тебе помогу, парень, — произнес голос. Я благодарно взглянул вверх, чтобы ухватиться за руку моего Самаритянина, но увидел злобно ухмыляющееся лицо Тома Кобли, смотрящего на меня через край пристани.
— Вот что бывает, когда ты разгуливаешь без
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Том Кобли незаметно улизнул, но Уилсон не мог не вернуться. Он, наверняка убедившись, что Хэйт и Кэролайн были в порядке, поспешил назад в пристань и увидел, как я сидел на ступеньках и зализывал раны. Он подошел, и когда я взглянул на него, мое сердце ушло в пятки.
— Если пришел за продолжением, — сказал я, — то на этот раз так легко не отделаешься.
— Не сомневаюсь, — ответил он, даже не вздрогнув, — но я вернулся не для того, чтобы выбросить тебя еще раз в море, Кенуэй.
Услышав это, я впился в него взглядом.
— Знаешь, парень, у меня есть шпионы, и они подсказали мне, что молодой джентльмен по имени Эдвард Кенуэй интересовался Кэролайн Скотт. Этот же молодой джентльмен по имени Эдвард Кенуэй на той неделе подрался у таверны "Старая дубинка" на пути в Хазертон. В тот же день мисс Скотт была на той же дороге в Хазертон, потому как ее служанка сбежала, и случилось так, что ты и мисс Скотт обменялись парой фраз после той перебранки.
Он подошел так близко, что до меня донесся из его рта стухший запах кофе. Это было доказательством — если кто в таковом и нуждался — что он ни капли не боялся ни меня, ни моей грозной репутации.
— Я прав, мастер Кенуэй?
— Возможно.
Он кивнул.
— Так и думал. Сколько тебе лет, парень? Семнадцать? Почти столько же, сколько и мисс Скотт. Я полагаю, вы питаете к ней особенные чувства, я прав?
— Возможно.
— Я думаю, что прав. Итак, я скажу это только один раз и не более, но мисс Скотт обещана мистеру Хэйту. Это союз благословлен родителями… — Он поднял меня на ноги, прижав мои руки к бокам. Я был слишком мокр, слишком испачкан, слишком изнурен, чтобы сопротивляться — я знал, что ожидало меня так или иначе.
— И если я еще раз увижу, как ты болтаешься рядом с ней, или как ты по-идиотски пытаешься привлечь ее внимание, то купанием в море дело не ограничится. Я ясно выражаюсь?
Я кивнул.
— А что насчет удара коленом в бубенцы в отместку?
Он мрачно улыбнулся.
— А, это? Это личное.
Он добросовестно сдержал слово, и прошло немало времени, прежде чем я смог подняться на ноги и добраться до своей повозки. Тогда пострадали не только причиндалы — моя гордость тоже была изрядно избита.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
В ту ночь я лежал в кровати и проклинал свою удачу. Я уничтожил свой единственный шанс с Кэролайн. Она была навсегда потеряна для меня благодаря этому жадному оборванцу Альберту, не говоря о Хэйте и компании. Я вновь пострадал от рук Тома Кобли, и отец одарил меня неодобрительным взглядом, когда я чуть позже обычного и — хоть я и переоделся — чуть более чумазый вернулся домой.
— Ты же не был опять в таверне? — спросил он мрачно. — Боже упаси, если я еще раз услышу, как ты чернишь наше доброе имя…