Черный хрусталь
Шрифт:
– Вы знаете, в лесу, кажется, пушка, – сообщил я.
Эйно вытащил из чехла могучий морской бинокль и осторожно приблизился к амбразуре. В этот момент во двор упала горящая стрела. Тотчас же из башни выбежал слуга, натянувший на себя чей-то древний панцирь, и принялся отважно топтать ее ногами. Вслед за стрелой последовали еще несколько ее сестричек. Тогда к слуге присоединились повара с ведрами в руках. Их суета позабавила меня: они носились по двору, как растревоженные куры, потерявшие своего петуха.
Князь вернул бинокль на место и встал к «перечнице», чтобы развернуть ее прицел, чем-то напоминавший тот,
– Мат, у тебя острые глаза, – отрывисто сказал он. – Возьми штуцер и попробуй снять этих лучников – они там, на опушке, в кустах. Ты разглядишь их.
– Шейл, – позвал я находившегося рядом с нами солдата, – давай, поможешь.
Тот послушно кивнул и опустился на колено рядом со мной. Лучников я увидел сразу же – они действительно сидели в кустах и наилучшим образом демаскировали себя в момент выстрела, высоко вздымая свой лук с наложенной на тетиву стрелой, от которой тянулась струйка дыма.
– Давай! – сказал я, и мы выстрелили почти одновременно.
До меня донесся далекий крик. Быстро поднеся к глазам свой бинокль, я увидел, что один из стрелков, наполовину вывалившись из зарослей, стоит на коленях, прижимая руки к залитому кровью животу, а другой лежит уже мертвый. Еще четверо напряженно вертели головами, не понимая, откуда по ним стреляют.
– Я левого, – решил я.
Шейл кивнул и поднял тяжелую винтовку. Еще двое! Мы расстреливали их, как на охоте; и буквально сразу же после наших выстрелов загремели карабины на стенах. Я глянул вниз – солдаты, безрассудно высунувшись в промежутки меж зубцов на стене, в упор убивали штурмующих. Отчаянно крича, те срывались на мокрый уже от крови мост, валилсь в воду, кто-то побежал обратно к лесу, но тотчас же зарылся носом в дерн, сраженный пулей кого-то из наемников. Бахнуло несколько мушкетных выстрелов, но они никого не задели: умирая под шквалом огня, монахи стреляли наобум.
Эйно выжидал.
– Там действительно пушка, – сказал он, когда стрельба на стене утихла. – И я попытаюсь ее достать… но для этого они должны выдвинуться чуть вперед, чтобы мне было лучше видно.
– Первая волна, кажется, отошла, – заметил Шейл, отвинчивая пробку своей фляги. – А лучники уже на небесах. Интересно, что они намеревались здесь поджечь?
– Думали, что по двору раскидана солома, – усмехнулся Эйно, продолжая глядеть в прицел. – Н-да-а… теперь они убедились в том, что мы не спим. И еще в том, что таскать на себе железяки – пустое дело. Мушкетную пулю, да на большой дистанции, крепкий панцирь еще удержит, но карабинную – никогда, разве на излете. Знать бы, сколько их там всего?
– Немного, наверное, – предположил я, рассматривая лес.
Эйно сплюнул на пол и достал свою трубку с длинным тонким мундштуком.
– Мы, конечно, могли бы сделать вылазку, – задумчиво произнес он, – но она нам тактически невыгодна.
– Совершенно верно, хозяин, – отозвался Шейл. – Если мы их перепугаем, они уйдут и вернутся сюда с гораздо большими силами, а нам нужно продержаться, вымотав их как можно сильнее.
– Тебя хорошо учили в корпусе, – согласился Эйно. – Да, нам нужно продержаться около трех суток – может быть, больше, может быть, меньше. Плохо, конечно, что у них пушка, но она, как я смог заметить, небольшая, а ворота крепкие, таким ядром их не возьмешь, тут нужно серьезное орудие и
Меня вдруг посетила мысль, от которой я захохотал, как деревенский увалень, увидевший на ярмарке клоуна.
– После знакомства с нашей «перечницей» этим ублюдкам придется долго лечить не только свои тела, но и души…
Эйно посмотрел на меня с искренним недоумением, но потом до него все же дошло, и он улыбнулся:
– Да, наша скорострельность – я имею в виду хотя бы карабины – явно произвела на них впечатление. Боюсь, они решили, что здесь засела целая армия.
Во дворе раздались оживленные возгласы – выглянув в бойницу, я увидел, как повара тащат из кухни здоровенный котел каши. Шейл, так же заметивший это, озабоченно завертел головой.
– Надо бы и нам спуститься… а то сожрут же все, что нам останется…
– Мат, распорядись, чтобы нам принесли сюда, – решил Эйно. – И вина побольше.
Я шустро скатился во двор и принялся раздавать поварам указания. В это время ко мне подошел Бэрд с миской в руке, веселый и довольный.
– Ну что, всыпали мы им, красавцам? – засмеялся он.
– Это только начало, – ответил я, вдруг беспричинно мрачнея. – У них там пушка. Я бы советовал тебе набрать как можно больше ведер воды и расставить их по двору. Гореть тут на первый взгляд нечему, но когда влетит ядро, пожар, как всегда, начнется тут же.
– Ты прав, – посерьезнел Бэрд. – Если они начнут жарить навесным, то нам придется несладко. Мне это как-то в голову не приходило… пожалуй, я наберу в подвале еще полсотни мешков и заставлю своих парней обложить нашу позицию со всех сторон. Найти бы еще бревен – получился бы отличный редут.
– За конюшней есть какие-то доски, они старые, но довольно толстые. Положите их сверху – это все же лучше, чем ничего. У меня нет особого желания ковыряться в ваших тушках, когда их нафаршируют осколками.
Повара, наверное, испуганные моим командным тоном, приволокли наверх котелок, деревянный ящик с хлебом и целую бутыль вина.
– Вот это дело! – подивился Эйно. – Мат, да ты просто находка! Так и воевать можно. А что это там внизу происходит? Откуда Бэрд доски потащил?
– Я подсказал ему, что от ядер иногда бывают осколки, – счастливый собственной сообразительностью, ответил я, – и теперь он решил строить крытый редут.
– Мудрец ты… интересно, а сам он до этого додуматься не мог? Я же сказал ему: защитись как можно лучше – а он только мешков лишних накидал, и все, спасибо. Воистину, моряки на суше не бойцы.
Расправившись с кашей, я взял бинокль и вернулся на свой наблюдательный пост у бойницы. Особого движения я не разглядел – над лесом загибались дымки нескольких костров, на расстоянии выстрела ходили какие-то люди, и я решил, что они, возможно, поглощают сейчас свой завтрак точно так же, как и мы. Но многие ли доживут до обеда?
– Князь, разрешите мне немного пострелять?
– Я же просил тебя не называть меня князем, – с тоскливыми нотками отозвался Эйно. – В кого ты стрелять собрался – в чаек?