Шрифт:
1
Анна должна была ждать меня под МКАД на Симферопольском шоссе. В телеграмме я все указал точно: место, дату, время. Я не опаздывал и все же летел по своему обыкновению со скоростью сто восемьдесят километров в час. Но уже за километр до развязки пришлось резко тормозить: поток машин сливался в один ряд. Дорогу с обеих сторон сужали ограничители, раскрашенные ядовито-оранжевыми полосами.
Я нервничал. Мое нетерпение трудно было передать словами. Меня ждали сумасшедшие деньги!
Машины все сильнее уплотняли дорогу. Вскоре я остановился за потрепанной «шестеркой».
Бестолковость московской пробки, где ни один водитель не считается с интересами другого, вскоре вывела меня из себя, и я, выехав на полосу встречного движения, погнал вперед.
Анну я так и не нашел. Может быть, она опаздывала. Или же, увидев такое скопление машин, не стала надеяться на удачу и вернулась домой. Как бы то ни было, я пролетел место нашей встречи с легким сердцем. Сначала в банк, решил я. А потом я позвоню ей из ближайшего автомата.
Перед тем событием, которое меня ожидало, заурядная встреча с подругой теряла смысл, и я очень скоро о ней забыл. Невозможно передать словами охватившее меня чувство, когда я подъезжал к «Элекс-банку», где в сейфе, арендованном Владом на мое имя, меня ждал кейс, набитый золотыми посднебоспорскими монетами пятнадцатого века. Каждая такая монета у «черных» антикваров идет по триста баксов! Встроенный в дверь глазок телекамеры циклопом уставился на меня.
— Вы к кому? — раздался мужской голос из динамика.
На мое имя арендован сейф, — ответил я.
Ваша фамилия?
Кирилл Вацура.
— Покажите пропуск.
Я достал из кармана и поднес к глазку пластиковую карточку. Несколько секунд циклоп смотрел на нее.
— Вы лично арендовали?
Нет. Мне предоставлено право открытия сейфа.
Кто арендатор?
— Уваров. В лад Уваров.
— Секундочку!
Я притаптывал от холода на мраморной лестнице парадного входа «Элекс-банка», искоса поглядывая на глазок. Разговаривать с тем, кого не видишь и в данный момент зависишь, — унижение. Мне хотелось вынуть изо рта жвачку и налепить ее на матовый, отливающий перламутром глазок, но служба безопасности банка вряд ли бы меня правильно поняла.
Влад Уваров — великий выдумщик и перестраховщик. Вся его жизнь, насколько я мог о ней судить, была посвящена тому, чтобы наполнить ее трудностями и препятствиями. Ну зачем ему понадобилось арендовать сейф, подписывать договора и обязательства, платить дурные деньги, чтобы таким крученым способом передать мне мою долю? Не проще ли было избрать простой и проверенный широкими массами способ: встретиться где-нибудь в метро, скажем, на станции «Пушкинская», вручить мне кейс, потрепаться пару минут, вспомнить о наших злоключениях в закарпатском заповеднике, где мы откопали полуистлевший сундучок, некогда принадлежавший средневековому консулу Христофоро ди Негро, а затем
Лязгнул тяжелый электронный замок. Молодой мужчина в белой рубашке и галстуке смерил меня взглядом, в котором легко угадывалось разочарование. Он привык, что клиенты престижного банка, пользующиеся именными сейфами, выглядят куда более ухоженно, чем я. Побриться, конечно, я мог — достаточно было подключить электробритву к адаптеру и шлифуй свои щеки даже не останавливая машины, где-нибудь между Серпуховом и Москвой. Впрочем, все это мелочи жизни. Жаль, что служащим банка не принято давать чаевые, а то можно было бы припечатать к его ладони трехграммовую монету девятисотой пробы с изображением всадника с копьем, легко убедив его в том, что легкая небритость и пуховая куртка «аляска» — всего лишь причуды очень богатого человека.
Секьюрити еще раз взглянул на мою пластиковую карточку, вернул ее мне и бесстрастным голосом сказал:
— Следуйте за мной.
Из фойе, на сером ковровом покрытии которого я оставил следы грязного снега, мы спустились по лестнице в подвал, гудящий от неоновых ламп, и остановились перед тяжелой металлической дверью, очень похожей на те, которые используют в бомбоубежищах. Молодой человек вставил карточку в щель на пульте. Компьютер бесшумно считал код. На пульте вспыхнула зеленая лампа. Взявшись обеими руками за колесо, секьюрити не без труда отворил дверь. В маленькой, ярко освещенной комнате нас встретили два вооруженных мордоворота. Они преградили мне путь своими неповоротливыми от бронежилетов торсами, молча и довольно бесцеремонно прогладили меня с ног до головы металлоулавливателями, и после этого чистилища меня, честного, законопослушного и добропорядочного, впустили в следующую комнату.
Ослепительно улыбаясь, ко мне подошла тонкая и бледная от долгого пребывания под землей девушка в черном костюме.
— Добрый день, господин Вацура! — сказала она.
— Будьте добры вашу карточку! Присаживайтесь! —Она показала на кресло у овального стола, села напротив меня, нацепила на нос очки и опустила голову.
На столе лежали листы договора. Я узнал почерк Влада — такими корявыми, оторванными друг от друга буквами наверняка никто, кроме него, больше не пишет.
Нам надо решить с вами один вопрос, — сказала девушка. — Дело в том, что срок аренды истекает, и если вы хотите снова что-либо доложить и оставить сейф за собой, то мы должны продлить договор.
Нет, ничего продлевать не будем. Я заберу то, что там есть, и мы распрощаемся. Сейф мне больше не нужен, — ответил я. От легкого приятного возбуждения меня тянуло на общение, на вопросы, которые совсем не обязательно было задавать, и я спросил: — А почему вы так странно сказали: «снова что-либо доложить»? Я ничего туда не докладывал. Я здесь вообще первый раз.
Девушка смутилась, словно допустила оплошность, близко поднесла документы к глазам и уставилась в нижний угол листа.
— Ну да, правильно. Это не вы, а господин Уваров, который арендовал сейф. Он открывал его повторно, спустя месяц после того, как получил ключи, — произнесла она осторожно, как работает сапер, который боится ошибиться хотя бы раз. — Вот его роспись.
Я об этом ничего не знал, — удивился я и пошутил так, как в этом заведении не следовало бы шутить: — Надеюсь, сейф не пуст?