Черный махаон

Кретова Евгения

Мстислав внимательно посмотрел на Данилу Кистяева, перевел взгляд на насупившегося Фомина и покачал головой.

6

– Яна Владимировна, ты можешь отчет шефу передать? – Халилов заглянул в кабинет.

Яна прищурилась:

– А сам что?

– А сам я отбываю в ежегодный и, прикинь, оплачиваемый, отпуск, – начальник департамента кредитования широко улыбнулся, явно уже мысленно грея потяжелевшее пузо на балийском солнышке. – Он его вчера без твоей

визы не принял. А у тебя был вчера выходной.

Яна кивнула: новая фишка генерального – все документы и отчеты проходят через правовую службу и попадают на его стол только с визой начальника правового департамента. Ее, Яны, визой. Будь то кадровые решения, закупки фломастеров, смена клининговой компании или рационализаторское предложение операторов из операционного зала.

Халилов многозначительно выставил указательный палец в потолок:

– Твой уровень влияния на Папу растет день ото дня. Будь внимательна – найдется кто-то, кого это не устраивает.

Яна ухмыльнулась:

– Я внимательна. Настолько внимательна, что не собираюсь прикрывать твою задницу и сдавать вместо тебя твой же отчет, – она ослепительно улыбнулась. Халилов насупился, присел к брифинг приставке. Сложил руки пред собой.

– Ян. А я тебе с моря привезу коллекцию ракушек, – он с видом профессионального подхалима сделал брови домиком. Яна захохотала:

– Тьфу на тебя! Я еще не разгребла те, что ты привез с прошлого отпуска!

Халилов встал, торопливо двинул к двери:

– Тогда я тебе сейчас пришлю по локалке, чтобы тебе не пришлось меня возвращать из аэропорта, вдруг ты захочешь что-то исправить.

Яна вскинула голову:

– Мерзавец, ты уже сегодня отчаливаешь, что ли?

– Я специально высчитывал день начала отпуска, чтобы Егор Борисыч не имел шансов вернуть меня назад! Более того, – он понизил голос до заговорщицкого шепота: – я планирую также «забыть» телефон дома!

Яна покачала головой:

– Мне хоть номер сообщи. Мало ли!

– Ага. Обязательно, – по тону Яна поняла, что никакого телефона ей не скажут, и в случае чего ей придется разгребать самой.

Халилов исчез за дверью, а через несколько секунд иконка локальной сети уже мигнула принятым сообщением: три кланяющихся эмодзи и файл в скрепке.

Обычный день. Обычная рутина. Звонок Иринке в обед. Дочь коротко, без приветствия отрапортовала:

– Все нормально, лекарства пью по расписанию, ничего не потеряла, все работает, трусы нашла, свежие носки надела, футболку погладила. Кепку не снимаю. Жру все, что дают.

– Ир, ты хоть по нам скучаешь? – Яна посмотрела на хмурое небо – с залива опять надвигались потяжелевшие тучи.

– Скучаю, – с готовностью соврала Ирина.

Яна попрощалась. Вздохнув, набрала мужу – короткий сигнал, сброс и голос автоответчика: «К сожалению, я сейчас занят. Перезвоню при первой возможности».

– Чем же ты там занят? –

Влад не вернулся ночевать домой, и Яна уже беспокоилась: хоть это и случалось ранее, но все равно – тревожно. Мало ли – давление прихватило, плохо стало. Может, он уже в больнице, а нерадивый персонал сбрасывает звонки, чтобы не звенело в ординаторской?

Пискнуло принятое сообщение: «Жив, здоров. Пьян. С бабами. Влад».

– Не семья, а сплошные юмористы, – Яна отложила сотовый, уткнулась в исковое. В этом году особенно много по взысканию невозвращенных кредитов. Конечно, все типовые. Но расчеты приходилось проверять, сразу выставлять суммы, которые суд удовлетворит – по постановлению Пленума. Появились юрлица – неплательщики. Парочка довольно крупных, которыми пришлось заниматься самой.

Усталость подкралась к пяти часам. Яна откинулась на спинку кресла, аккуратно, чтобы не испортить макияж, помассировала веки. Егор Борисович вызвал к себе:

– Яна Владимировна, зайди. И халиловский отчет захвати, он сказал, что уже тебе оставил.

– Ч-черт, – Яна поморщилась: она про него совсем забыла, даже не распечатала.

– Не передал?!

– Нет-нет, передал, Егор Борисович, переслал даже. Я его не распечатала…

Шеф неодобрительно крякнул:

– Хорошо, завтра утром занесешь тогда.

– Не заходить тогда?

– Завтра.

И отключился, а Яна нажала на значок в виде скрепки в окошке локальной сети.

Файл мигнул, открываясь, и выдал крякозябру из нечитаемых символов.

Яна тихо чертыхнулась, повторила попытку – результат тот же: цепочка квадратиков, косых черт, словно рожицы упомянутого чертика. Набрала номер Халилова по внутреннему: длинные гудки.

– Вот зараза, неужели сбежал уже? – пробормотала под нос, набирая номер офис-менеджера: – Катя, Халилов уже самоликвидировался?

– Да, Яна Владимировна, ушел пятнадцать минут назад.

Яна закатила глаза, потянулась за сотовым в безнадежной попытке дозвониться до новоиспеченного отпускника: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». – Вот паразит!

Она уставилась на файл, подумав, набрала по внутреннему сисадмина.

– Горн на проводе, – писклявый, как у подростка, голос начальника отдела.

– Андрюш, это Зимина, тема есть печальная. Я тут подвязалась на гуманитарную помощь и огребла нешуточный траббл. Если ты меня не спасешь, то Федотов завтра утром вздернет мое бездыханное тело на рее.

Горн тихо хохотнул:

– Внимаю, готов лицезреть масштаб трагедии.

Яна улыбнулась. Кажется, сисадмины, вне зависимости от возраста, из другого теста делаются. Но, пообщавшись с ними, она будто сбрасывает с плеч десяток лет. И почти на одном языке может говорить с подрастающей дочерью – все вот эти «есть тема», «траббл», «огрести» вертелись на языке, вылетая с силой летнего тайфуна.