Черный отряд
Шрифт:
— Надеюсь; им будет легче, чем нам, — сказал я и отошел к остальным.
Посланник обменял своих людей на нас. Я подозревал, что нас тоже будут использовать и что мы идем к чему-то даже более мрачному, чем могли себе представить.
Пока ждали погрузки, я несколько раз слышал какое-то отдаленное завывание. Сначала я подумал, что так поет Столп. Но воздух был неподвижен.
А когда подошел к лодкам, все сомнения рассеялись. По телу у меня поползли мурашки.
Наш интендант. Капитан, Лейтенант, Немой, Гоблин и Одноглазый протянули до последней лодки.
— Я не поеду, — объявил
— Залезай! — сказал ему Капитан. Его голос был ласков. Это означало, что он опасен.
— Я ухожу в отставку. Собираюсь на юг. Меня долго не было, наверное, уже забыли.
Капитан ткнул пальцем в Лейтенанта, Немого, Гоблина и меня, затем показал в сторону лодки. Одноглазый забушевал.
— Да я превращу вас всех в страусов… — рука Немого закрыла ему рот.
Мы поволокли его к лодке. Он извивался, как змея над огнем. — Ты остаешься со своей семьей, — мягко сказал Капитан.
— По счету три… — взвизгнул Гоблин и быстро отсчитал.
Маленький черный человек спланировал в лодку, вращаясь в полете. Он перекатился через планшир, изрыгая проклятья и брызгая слюной. Мы засмеялись, увидев, что он проявляет что-то вроде воинственности. Гоблин получил удар, который буквально пригвоздил его к банке.
Матросы разняли нас. Когда весла ударили по воде, Одноглазый утих. У него был вид человека, отправляющегося на виселицу.
Смутно вырисовывалась галера. Неясные очертания ее корпуса были немного темнее окружающей нас темноты. Я услышал глухие голоса моряков, скрип шпангоутов, звуки движущегося такелажа. И только через некоторое время мои глаза подтвердили это. Наша лодка причалила носом к трапу. Опять раздался вой.
Одноглазый пытался броситься в воду. Мы удержали его. Подошвой сапога Капитан ударил его по заду.
— У тебя был шанс попробовать отговорить нас от всего этого. Ты не стал. Теперь получай то же, что и остальные.
Одноглазый неловко карабкался по трапу вслед за Лейтенантом. Человек, потерявший надежду. Человек, оставивший мертвого брата, а теперь силой принужденный к общению с убийцей, с которым он, к тому же, бессилен рассчитаться.
Наших людей обнаружили на главной палубе, они устроились среди куч корабельной оснастки. Увидев нас, сержанты стали пробираться в нашу сторону.
Появился посланник. Я уставился на него. Впервые он показался перед нами стоящим на ногах. Он был просто коротышкой. В какой-то момент я подумал, а мужчина ли он на самом деле. Интонации его голоса часто предполагали обратное.
Он смотрел на нас таким внимательным взглядом, как будто мог увидеть, что творится в наших душах. Один из его офицеров попросил Капитана получше разместить людей на палубе, где уже было довольно тесно. Экипаж занимал каюты в средней части корабля. Внизу стали просыпаться гребцы, и послышался невнятный шум голосов, лязганье и грохот.
Посланник осмотрел нас всех. Он шея вдоль строя и останавливался перед каждым солдатом, прикалывая ему на грудь маленькую копию того изображения, которое было у него на парусе. Процедура длилась долго. Корабль уже двинулся в путь, а он еще не закончил.
Чем ближе подходил посланник, тем больше Одноглазый трясся. Он
Я нервничал, когда настал мой черед, но не боялся. Я взглянул на эмблему, когда изящные руки в перчатках прикрепляли ее мне на куртку. Череп в серебряном круге, на черном янтаре. Красиво сделано. Дорогая и мрачная драгоценность. Если бы Одноглазый не выглядел таким загнанным, я бы подумал, что он размышляет о том, как бы повыгоднее заложить эту вещь.
Эмблемка смутно показалась мне знакомой. Когда я видел ее на парусе, я принимал все это за показуху и не обращал внимания. Но не читал ли я где-нибудь или, может, слышал о подобной печати?
— Добро пожаловать на службу Леди, доктор, — сказал посланник.
Смущал тон его голоса. Он всегда был не таким, какого ожидаешь. На этот раз он был живым, музыкальным. Таким голосом говорит молодая женщина, когда хочет переложить свои проблемы на плечи кого-то другого.
Леди? Где же я сталкивался с этим словом, употребляемым именно так, с акцентом? Как будто это имя богини. Какая-то темная легенда древних времен…
Вой злобы, боли и отчаяния наполнил корабль. Вздрогнув, я вышел из строя и подошел к краю вентиляционного люка.
Оборотень был в большой железной клетке, стоявшей у основания мачты.
Клетка находилась в тени, и превращения движущейся по клетке бестии казались неуловимыми. В какой-то момент это была мускулистая женщина примерно лет тридцати, но уже несколько секунд спустя она принимала вид черного леопарда, который, стоя на задних лапах, царапал когтями металл решетки. Я вспомнил, как посланник сказал, что может использовать монстра.
Я стоял лицом к послу. И тут я вспомнил. Как будто какой-то дьявольский молот вогнал ледяные шипы в самую глубину моей души. Теперь я знал, почему Одноглазый не хочет идти за море. Древнее зло севера…
— Я думал, вы умерли триста лет назад. Посол засмеялся.
— Ты недостаточно хорошо знаешь историю. Мы ведь остались целы. Нас просто заковали и похоронили живыми, — в его смехе были истерические нотки.
— Закованы, похоронены и вдруг освобождены одним идиотом по имени Боцман, Костоправ.
Я рухнул на палубу рядом с Одноглазым, который сидел, закрыв лицо руками.
Посланник, этот ужас, который в старых летописях назывался Ловцом Душ, смеялся, как безумец. Дьявол похуже, чем дюжина оборотней. На лицах его экипажа я увидел раболепный страх. Хорошая шутка, записать Черную Гвардию на службу злу. Взять огромный город, склонив к измене кучку негодяев. Действительно, потрясающий анекдот. Капитан присел рядом со мной.
— Расскажи-ка мне, Костоправ. И я рассказал ему о Власти, о Властителе и его Леди. Они создали империю зла, не имеющую себе равных в Аду. Я рассказал ему о Десяти, Которые Были Повержены (одним из них и был Ловец Душ), десяти великих колдунах, почти полубогах. Властитель преодолел их силу и заставил служить себе. Я рассказал ему о Белой Розе, женщине-генерале, которая свергла Власть, но ее силы не хватило, чтобы уничтожить Властителя, его Леди и Десятерых. Она похоронила их в кургане, защищенном волшебством, где-то к северу от моря.