Черный престол
Шрифт:
Погруженный в свои мысли, Хельги не слышал то, что тихо говорил Никифор, лишь улыбался краешком губ, поглядывая в сторону кормы, туда, где находился шатер Ладиславы. А Никифор, увлекшись, уже больше не говорил о Боге, а читал стихи Касии, знаменитой поэтессы-затворницы, с коими познакомился еще в бытность свою в Константинополе. Хорошие стихи писала Касия, не только Никифору они нравились, но и многим, в том числе и покойному императору Феофилу. Особенно эти строки:
Женский род всех сильнее.Дурно, когдаВысоко-высоко над степью летел коршун. Высматривая добычу, покачивал расправленными крыльями, темными, серовато-песочными, чуть светлеющими на концах. Из таких перьев получается неплохое оперение для стрел, ничуть не хуже, чем от крыла ворона. Далеко внизу проплывали голубые травы, зеленые дубовые рощицы, темно-синие, поросшие колючим кустарником овраги. В небе сияло солнце, и Днепр блестел в его свете широкой дорогой — дорогой ладей. По правому берегу его тянулись высокие кручи, дикие и бесформенные, словно неведомый великан-пахарь вздыбил черную землю гигантским оралом, левый берег был покат и низок, кое-где зарос камышом, а где-то желтел песчаным жарким пляжем. Дальше, до самого Дона, тянулись бескрайние степи, с пряными травами, полудикими табунами и горьковатым запахом полыни. В степи, среди трав, медленно двигались повозки и всадники.
— Хорош, красавец! — приложив руку к глазам, посмотрел на парящего коршуна Лейв Копытная Лужа. Усмехнувшись, вытащил из колчана стрелу.
— Не делай этого, Лейв, — подъехав ближе, покачал головой Истома Мозгляк. — Птица в небе хорошо видна на много полетов стрелы. И так же хорошо будет видно, как ее кто-то собьет. А кто это увидит? Может, наши опасные друзья — печенеги?
Совет Истомы, по-видимому, убедил Лейва. Пожав плечами, он молча убрал стрелу в колчан, висевший у луки седла, и осмотрелся. Сочную зелень трав перебивали цветы: пушистые одуванчики, яркие, словно маленькие кусочки солнца, лиловые колокольчики, темно-голубые незабудки, васильки, синие, как осколки неба. Кое-где сплошным косяком тянулся сладкий клевер, а дальше, за розовой полосою, лучились лепестками ромашки.
Запряженные волами повозки хазарских купцов медленно продвигались вдоль по дороге, теряющейся среди разнотравья и рощиц. Впереди и сзади гарцевали конные воины — охрана — всего два десятка человек, караван не был особенно большим и богатым. Истома Мозгляк, Лейв Копытная Лужа и его слуга Грюм тоже считались охраной — купцы взяли их с собой вовсе не из чистого альтруизма. Варяги с Истомой не слишком перетруждались, но и нельзя сказать, чтобы относились к своим обязанностям спустя рукава. Во-первых, купцы за такое дело запросто могли и прогнать, поди потом добирайся до Киева, не зная толком дороги, а во-вторых, опасались за свою жизнь — разбойников в здешних местах хватало. Правда, пока с ними еще не встречались — мелкие шайки не в счет, их прогоняли сразу, — но кто знает, как будет дальше?
— Что-то не видать вокруг лихих людей, — глотнув воды из плетеной фляги, лениво заметил Лейв... И как накаркал!
Двое из скачущих впереди воинов остановились у неширокого ручья возле живописной дубовой рощи и, спешившись, принялись внимательно рассматривать что-то, время от времени тихо переговариваясь меж собой. Лейв и Истома
— Кто-то недавно останавливался здесь на ночлег, — обернулся к ним один из воинов — низкорослый темноглазый хазарин в короткой, местами проржавевшей кольчуге и с кривой саблей у пояса.
— Купцы? — переспросил Истома. — Такой же караван, как и наш?
Хазарин отрицательно мотнул головой. Купцы разбили бы много шатров, а таких следов нет, как нет и колеи от повозок. Лишь остатки кострищ в глубоких ямах.
— Нет, это не купцы. Воины. Идут налегке. Жгли костры в ямах — таились.
— Надо ждать засады! — выразил опасение Лейв.
— Нет. — Хазарский воин чуть улыбнулся. — Их добыча — не мы, а ромейские купцы, что будут переходить пороги. Хотя, конечно, беречься надо — никогда не знаешь, что может прийти в голову печенегам, а это, думаю, именно они.
— Печенеги? — удивился Истома. — Они уже забрались так далеко от своих веж?
— Они поставили свои вежи в здешних степях. И появляются здесь всё чаще и чаще, — задумчиво ответил хазарин. — Похоже, скоро их станет здесь так много, что вряд ли этот путь будет безопасен.
Ничего не сказав, Истома и Лейв напились воды из ручья и отъехали прочь. Безопасность хазарской торговли их интересовала меньше всего... не считая данного конкретного случая, но тут уж речь шла об их жизнях, а потому наемники утроили бдительность. Мало ли...
— Я — не умею стрелять? — Раскрасневшаяся от гнева Ладислава выхватила лук из рук опешившего от подобного нахальства Ирландца. — Смотри же!
Просвистев, сорвавшаяся с тетивы стрела с черными перьями умчалась в небо. Миг — и пронзенный насквозь красавец коршун, сложив крылья, камнем полетел вниз.
— Видали? — Ладислава бросила лук на дно ладьи. В длинной зеленой тунике, схваченной в талии золоченым поясом, с распущенным по плечам золотом волос, она напоминала сейчас греческую богиню-охотницу. Ирландец уже давно пожалел, что затеял этот никчемный спор. Затеял только для того, чтобы убить время.
— Но где ты...
— Хочешь спросить, где я этому научилась, уважаемый Хельги-ярл? — Обернувшись к подошедшему Хельги, девушка дерзко окинула его холодным взглядом васильковых глаз. — Я ведь выросла в Ладоге, и мой батюшка, дядя и все мои братья считались охотниками не из последних.
Ладислава осеклась, заметив, что молодой варяг уже больше не смотрит на нее. Взгляд ярла был устремлен вдаль, туда, куда упал коршун.
— Думаю, ты зря привлекла внимание, Ладия, — покачал головой Хельги.
— Внимание? Кого? Тут по обоим берегам пустынная степь да кручи.
— Степь вовсе не такая пустынная, как тебе кажется, — мягко возразил ярл. — А падение сбитой птицы видно издалека.
Обидевшись, Ладислава резко повернулась и скрылась в шатре, разбитом для нее на корме плоскодонной ладьи ромейского купца Вассиана Фессалоника.
— Вряд ли здесь существует опасность для нашего каравана, — покачал головой Ирландец. — Ведь всё уже уплачено, и на мачтах судов — красные ленты.
— Так-то оно так. — Хельги потер виски. — Но всё же следует быть осторожнее. Кто знает, сколько лихих людишек орудует в здешних местах? С одними купцы договорились, но, возможно, найдутся и другие.