Шрифт:
Глава 1
Я резко открыл глаза и вдохнул. Громко и жадно. Не как человек, а как зверь, вырвавшийся из капкана. Воздух обжёг лёгкие.
Я попытался заговорить, но с моих губ сорвался лишь хрип.
— Чёрт! Я же… я же убил его! — раздался резкий молодой голос.
Я проморгался и смог разглядеть вокруг деревянный сарай, несколько деревьиц и утоптанную дорожку в невысокой пожухлой траве.
Я упёрся ладонями в сырую землю и поднялся — сначала на одно колено, затем на ноги. Мир вокруг поплыл.
В нос ударил запах глины, пота и крови. Моей собственной крови.
Я забрался пальцами в горизонтальный разрез на груди, добрался до кожи. Она жутко зудела и чесалась.
— Это безумие! — вновь зазвучал молодой голос.
На этот раз он дрожал. Я медленно повернул голову. Напротив меня стоял убийца прошлого тела. Юноша в пёстром жилете и новых сапогах. На его белой рубахе были разводы, а с мокрых тёмных волос капала влага. Клинок в его руках дрожал.
Я помнил последние мгновения этого тела. Его страх, его смирение, его слабость.
Умереть стоя, с саблей в руках — достойный удел. Но только не когда ты последний из рода Темниковых.
Я сделал несколько шагов вперёд. Медленно, как пьяный матрос. Наклонился и поднял саблю с земли. Мокрая рукоять скользила в пальцах, клинок оттягивал руку. Нехорошая сталь, перекупная, но мне хватит.
Я зашагал вперёд. Сначала пошатываясь, а затем всё увереннее. Я чувствовал себя руслом реки, пробуждающимся после многовековой засухи.
Мой противник попятился. Он молчал, его губы были поджаты, но пальцы выдавали его с головой — они сжимали рукоять до побелевших костяшек.
— Ты… ты… — бормотал он. — Ты должен был сдохнуть! Я видел, как ты рухнул… я…
Он замолчал, потому что я был уже слишком близко.
Он ударил от испуга, вслепую, клинок просвистел рядом, но я успел нырнуть вниз. Выпад лишь задел плечо по касательной и сабля скользнула по моему уху, оставляя глубокую царапину. Я сжал зубы и отскочил вбок. Боль — это напоминание, что я снова живой.
Мы замерли друг напротив друга.
Паренёк был неплох, как для сына купца или мелкой знати. И прошлый владелец тела был бы сражён этим ударом.
Я опустил саблю чуть ниже, к самой земле.
— Это безумие, — повторил он.
Мой противник тяжело дышал. Его глаза распахнулись в ужасе, когда он увидел, что на моём лице расплывается искренняя, довольная улыбка. Он закричал и бросился вперёд. И сделал ошибку, думая, что я буду сражаться как раньше.
Я подхватил комья грязи кончиком клинка и бросил их ему в лицо.
Это больше не его бой.
Следом врезался ногой прямо ему в колено, отбивая нелепый слепой взмах сабли в сторону. Раздался хруст. Мальчишка начал заваливаться на бок, и я перехватил его руку с клинком. Тут же ударил рукоятью в висок, а затем по шее локтем. Хватка на клинке ослабла. Парень на земле заорал, захлёбываясь то ли кровью, то ли дождём.
Я смотрел на него сверху вниз.
Я всадил саблю ему в грудь. Быстро, без ненависти. Так, как ставят точку. Последний вздох паренька стал первым вздохом нового меня.
Безумие… я бы рассказал ему, что такое безумие.
Безумие — это жить восемнадцать лет в теле последнего из рода. Бездарного, слабого, изгнанного. Без надежды и опоры, без возможности связаться или помочь. Безумие — это перерождение среди проигранной дуэли.
— Монстр… — раздался тихий, несмелый голос в тумане.
Сверстники, которые наблюдали за «тренировочным поединком». Я их даже не заметил. Местные крестьянские дети, все напуганы. Пусть говорят, что хотят. Правду всё равно не утаить.
Я не безумен.
Это не мне пришло в голову провести ритуал с поглощением духа предка. Этим занялись его родители — отчаянно, слепо, с надеждой, что дух великого пращура пробудит в сыне ауру. Но что-то пошло не так. Или так, ведь я вернулся. А Тимоша исчез. Нет, родители сопляка постарались и не справились, заточив меня и лишив их единственного ребёнка дара. Ауры.
Аура для ратника — это плоть, кровь, и душа. Если, конечно, верить в эту чёртову душу.
Аура определяет предрасположенность ратника, формирует характер, даёт силу, что и не снилась простому солдату или наёмнику. И она имеет цвет.
Какого цвета моя? Несложно догадаться — чёрная. В конце концов, я ведь не безумен. Но я совершенно точно монстр, которому очень многое предстоит наверстать. В том числе, пробудить в этом бездарном теле ауру.
Я нагнулся и порыскал в карманах пёстрого жилета. Это должен был быть тренировочный поединок со ставками, и свой приз я собирался забрать.
Я достал из внутреннего кармана жилета конверт и спрятал его под одеждой. Приглашение с печатью. Именно его поставил бывший спарринг-партнёр этого тела и «друг», который нанёс смертельный удар без сомнений. Ровно в совершеннолетие.
Как же звали этого «друга»? Пришлось напрячься, чтобы память подсказала: Александр Емельянов. Или же просто Саша.
Ставкой с моей стороны было кольцо. Я взглянул на левую ладонь: на указательном пальце красовался серый, невзрачный перстень.
Именно в нём был заточен мой дух. Теперь же это не больше чем безделушка.
Я снял его с пальца и бросил на медленно остывающее тело паренька.
— Это твоё, — спокойно произнёс я. — Ты заслужил.
Саша и правда победил. В этом теле больше нет Тимоши. Он погиб.
Я вытер клинок рукавом, убрал его в ножны и зашагал в сторону усадьбы, оставляя за спиной шёпот, плач и всхлипывания.
Каждый вдох, каждый удар сердца, каждая капля холодного дождя ощущалась ярко, как в первый раз.
В этом теле больше нет Тимошки. Здесь только я — Тимофей Темников. И мне очень нравится жить.