Шрифт:
Аттилио Легрини оторвал, наконец, взгляд от бумаг и устало посмотрел на часы. Шесть вечера, рабочий день окончен, пора домой. Жена наверняка уже приготовила ароматную пасту и ждет его дома. Она давно привыкла к его размеренному, большей частью, рабочему графику. Но скоро все изменится, он выйдет на пенсию и будет проводить дома гораздо больше времени, чем в течение многих прошедших лет. Комиссар, не заметивший в череде пролетевших на службе лет, как быстро он постарел, привычным движением смахнул бумаги в ящик стола, снял с вешалки шляпу, из-за которой над ним за спиной посмеивались молодые коллеги,
– Ну что, в городе все спокойно?
Это была любимая шутка комиссара, над которой, впрочем, никто и никогда не смеялся. В небольшом провинциальном городке, где каждый знал каждого, преступления если и случались, то не чаще трех-четырех раз в год, да и то совершались случайными проезжими. Большую часть службы Аттилио приходилось разбираться с административными делами, спорами между соседями, иногда – пьяными драками, редко – мусором на улицах, а вот по-настоящему матерых, жестоких преступников, убийц или грабителей банков, ему встречать еще не доводилось.
– Я как раз иду к вам с сообщением, – голос у Джанлуки был мелодичный, певучий, женщины, должно быть, липнут к нему, как мухи к сладкому, с некоторой завистью подумал комиссар. – Микеле только что привел грабителя могил, сам задержал его и теперь допрашивает внизу.
– Кого-кого Микеле привел? – не поверил своим ушам Аттилио и, не дождавшись ответа, поспешил вниз. Джанлука следовал за ним.
Минуту спустя комиссар уже внимательно разглядывал человека, сидевшего посреди комнаты для допросов, за столом, за которым обычно никого не бывало. Напротив него сидел Микеле. Голова грабителя, как назвал его Джанлука, вернувшийся за пульт дежурного, была перевязана окровавленным бинтом. Должно быть, Микеле сам пытался оказать первую медицинскую помощь задержанному. Или он сам и разбил ему голову? Выглядел задержанный неважно: спутанные, липкие от крови волосы, дикий, блуждающий взгляд, одежда изодрана, местами клочьями висит. Да, этот человек, несомненно, попал в передрягу. Что же с ним приключилось?
– Давай же, Энрике, расскажи теперь свою историю комиссару, как рассказывал ее мне, – потребовал Микеле.
Сидящий на табурете человек удивленно посмотрел на Аттилио, будто только сейчас заметил его присутствие.
– Можно мне сигаретку? – слабым, дрожащим то ли от страха, то ли от пережитого волнения голосом попросил Энрике.
Аттилио молча протянул ему пачку. Энрике взял сигарету, жадно прикурил от поднесенной Микеле зажигалки, руки его подрагивали, что не укрылось от внимания комиссара.
– Я расскажу вам всю правду, – начал он после небольшой паузы. – Я – гробокопатель, вы, наверное, уже об этом догадались. Так нас называют в народе. Но сами мы себя так не называем. Мы – искатели сокровищ, а иногда сокровища можно найти только в могиле. Скажите, зачем мертвецам драгоценности? Их не оценят на том свете, они нужны живым. Но если хотите, можете называть меня гробокопателем, я к этому привык. Стал им давно и не по своей воле. Я верю в Бога, но нужда заставила.
– Ты ведь не местный,
– Нет, я приехал к вам с севера, – ответил тот. – Попал сюда случайно. Это все Умберто устроил. Он рассказал мне про сокровища и подбил отправиться на их поиски.
– Сокровища?
– Да, Умберто сказал, что нашел, уж не знаю где, старинные книги, в которых было указано, где искать сокровища. Я ему сначала не поверил, сказал, что это же просто легенда. Но Умберто настаивал, он был очень убедителен. Умберто говорит, что люди нашей профессии должны верить в сказки, в легенды, в отличие от других людей. Потому что в основе каждой легенды лежит правдивая история, и надо только отыскать истину среди вороха выдумки. Так Шлиман нашел свою Трою, говорил мне Умберто. И я почитал в Интернете про Шлимана и Трою, и я поверил Умберто, поверил в то, что найденные им старинные книги не врут. Но эти книги также говорили, что сокровища прокляты. Умберто только рассмеялся, услышав этот от меня. А я ведь знал, что сокровища прокляты, знал, что все плохо закончится, я говорил об этом Умберто, но он сказал, что настоящие уакеро проклятий не боятся.
– Уакеро?
– Так называют охотников за сокровищами в латинском мире. Умберто считает себя уакеро, он много времени провел в Мексике, Белизе и Гватемале, раскапывал там древние города майя. Но пару лет назад его чуть не сцапали, он чудом сбежал и перебрался в наши края. В старушке Европе тоже есть, чем поживиться, сказал он.
Энрике обхватил голову руками и застонал больше от сожалений, чем от боли.
– Уж не о замке ли и сокровищах графа Скаволини ты говоришь, Энрике? – уточнил Микеле, задав неприкрыто наводящий вопрос.
– Да, да, именно о них, – согласно закивал головой Энрике, – именно о Скаволини, о черном рыцаре. Умберто принес мне эти книги и сказал, давай вместе попробуем найти сокровища графа, возможно, это наш последний шанс в жизни сорвать такой куш. Я долго не соглашался, но он все твердил, что в гробнице черного рыцаря хранится целое состояние. Люди моей профессии очень суеверны, я отказывался, но Умберто сумел меня убедить. Нет, это я дал ему уговорить себя. Приехали мы в ваш город недели две назад, на машине Умберто, и сразу стали наводить справки о замке. Но люди не хотели говорить с нами на эту тему. Они были дружелюбны и разговорчивы только до того момента, пока мы не задавали вопрос о замке. Стоило им услышать об этом, как они замолкали и начинали смотреть на нас очень подозрительно. Тогда, ориентируясь по указаниям из старинной книги и карте из Интернета, мы отправились на поиски самостоятельно.
Замок нам удалось найти, похоже, что никто не посещал его целые столетия. Там все сильно заросло, замок обветшал, его руины не видны сквозь ветви, даже стен не заметишь, пока не подойдешь вплотную. Подъехать к замку не удалось, поэтому мы оставили машину на некотором расстоянии от него. Но у нас была с собой палатка, мы разбили лагерь рядом с крепостными стенами и целую неделю копались в развалинах. Работали только по ночам, ведь замок хоть и заброшен, но раскопки в нем запрещены законом. Умберто находился там все время, а мы с Джованной иногда спускались и ходили в ближайший магазин за продуктами.
Конец ознакомительного фрагмента.