Черта

Солин

– Книгу хочу.

– Вы слышали что-нибудь о методе двойной дивергенции? – вдруг стал серьезным Денис.

– Нет.

– А про внутренний астигматизм?

– Тоже нет!

– Вот видите! А ведь для такого продвинутого индивидуума, как вы…

– Ну, хорошо, хорошо, объясните!

– Речь идет о новом методе с применением новейших достижений науки и техники, который позволяет любому человеку узнать очень много интересного и полезного о своем внутреннем Я. Речь идет об акте самосознания, о достижении, так сказать, тождества с самим собой. Я приглашаю вас принять в этом участие, и, заметьте, совершенно бесплатно, хотя на самом деле

это стоит кучу денег! Для этого вам нужно пройти со мной в одну из наших лабораторий, которая находится рядом. Естественно, после сеанса вам будет вручена искомая книга и дальнейшие рекомендации, – торжественно заключил брюнет и чутко примолк, ожидая, что на это ответит Бутов.

– Хм, – подозрительно хмыкнул Бутов и спросил: – У вас что, не хватает человеческого материала?

– Ну что вы! – оживился брюнет, почувствовав успех. – Соискателей, скажу я вам, пруд пруди, но как говорится, много приглашенных, да мало избранных!

Его рубашка из добротного мягкого материала разгладилась на груди, а маленькие перламутровые пуговицы гордо подмигнули.

– Ну, а вам-то какой от этого прок?

– Вы правы, визит предполагает оплату. Но не в вашем случае. Вы для нас в первую очередь продвинутый индивидуум с постоянным и неослабевающим вниманием к новому.

– Ну, хорошо, а что касается этих ваших достижений науки и техники – это что – рентген, облучение, электроды?

– Уверяю вас – никакого кощунства, ни профанации! Только в самом начале моментальное сканирование сетчатки, а затем вербальное общение!

Его рубашка заходила убедительными складками, и Бутов, поколебавшись, согласился. Не потому, что хотел книгу, а потому что был любознательный. Они направились к дверям. Перед выходом брюнет помахал рукой девице у стойки, и она ему ответила.

«Не иначе в сговоре…» – неприятно подумалось Бутову.

Лаборатория действительно оказалась неподалеку. Им не пришлось плутать дворами и подворотнями, которых он бы не выдержал и сбежал по причине подозрительной дислокации, а поднявшись прямо с улицы на две ступеньки и открыв солидную, иначе не скажешь, дверь, они попали в вестибюль с турникетом и охранником за стеклом. Брюнет поздоровался, и ему ответили. Он взял Бутова одной рукой за локоть, а другой указал на широкую лестницу, чтобы избежать путаницы по поводу дверей справа и слева от нее, уводивших в крылья.

– Прошу сюда, нам на второй.

Поднявшись на второй этаж, они остановились перед полированной дверью, за которой находилась, как гласила табличка, "Лаборатория практической психологии". Брюнет позвонил. Изнутри щелкнул замок, брюнет толкнул дверь, они вошли и очутились в комнате ожидания с добротными креслами, круглым темного стекла столом и хорошо отделанными стенами. Прихожая процветающего нотариуса. Брюнет усадил Бутова в кресло, а сам исчез за другими дверями. Некоторое время Бутов ждал, оглядывая комнату, но ничего необычного, кроме журнала "Космополитен" в трех экземплярах на столике, не заметил, а тут и брюнет вернулся. За ним следовал мужчина в белом, хорошо сидящем халате и в аккуратной белой шапочке. Рядом с ним брюнет выглядел помятым коммивояжером. Бутов встал, и с ним поздоровались.

– Это наш специалист, – представил брюнет, и они, пытаясь улыбаться, еще раз кивнули друг другу.

– Я вас оставляю. Надеюсь, вам понравится! – обратился к Бутову брюнет и, мелькнув потертыми джинсами, оставил их одних.

2

– Прошу

в кабинет, – пригласил специалист, пропуская Бутова вперед. В кабинете указал на мягкое черное сидение у стола: – Прошу садиться.

Бутов сел. Специалист устроился за столом напротив, поставил на него локти и, сцепив пальцы, принялся делать ими движения, будто намыливал. Белая шапочка скрывала большую часть черных волос, но, судя по вискам, был он аккуратно подстрижен. Лицо гладкое, бесстрастное, без возраста.

– Что ж, давайте знакомиться, – опустив на стол руки с крепкими ногтями, уставился он на Бутова: – Меня зовут Альберт Иванович. Вы, если хотите, можете не представляться. Здесь это не имеет значения.

– Нет, почему же, мне скрывать нечего! – воспротивился Бутов. – Андрей Ильич, специалист по электронному оборудованию!

– Вот и прекрасно, – кивнул специалист по практической психологии. – Как я понимаю, Денис объяснил вам в двух словах о чем идет речь.

– Да, очень приблизительно.

– И вас это заинтересовало…

– Да, но хотелось бы подробностей.

– Разумеется! В сущности, все просто: мы снимем вашу психогенограмму, и вы узнаете весь спектр вашего внутреннего Я, ваши генетические и приобретенные установки, ваш внутренний потенциал и ваши ресурсы и, исходя их этого, сможете реализовывать наиболее рациональную модель поведения. Я понятно объясняю?

– А почему вы решили, что я этого не знаю без этой вашей граммы?

– Видите ли, наш внутренний взор в гораздо большей степени, чем внешний подвержен астигматизму. Это когда рядом с нормальным зрением уживаются близорукость и дальнозоркость, только внутренние, так сказать. Представьте, что вы смотрите одним глазом одновременно в увеличительную и удаляющую части бинокля и к этому добавляете ваш нормальный глаз. Как вы думаете, легко вам будет соединить все это в единую картину? На самом деле такое смешение мешает нам разглядеть внутри себя многие вещи и заставляет толковать их превратно. Наша методика и аппаратура как раз и позволяют дать истинную оценку всему тому, что ранее определялось на глазок.

Голос специалиста журчал, как негромкая струя из кухонного крана. С привычным терпением к здоровому идиотизму собеседника он излагал и смотрел на Бутова без всякой надежды убедить, о чем говорили его безжизненные руки на столе.

– И если вы согласитесь на эксперимент, который на самом деле даже не эксперимент, а теперь уже прочная медицинская практика, то не исключено, что сможете узнать о себе такое, о чем даже не догадывались.

– Например?

– Например, может оказаться, что в вас скрывается гениальный художник, а вы этого не знаете.

– Не дай бог! – воскликнул Бутов, припомнив заросшее лицо знакомого художника, всего лишь способного, но походить на которого он не желал бы ни за что на свете.

– Давайте не будем опережать события. Сначала я хотел бы знать, согласны ли вы на процедуру.

– Что ж, раз такое дело, я хотел бы знать есть ли у вас все необходимые документы для проведения таких опытов, – сказал Бутов, не желая выглядеть простачком.

– А как же иначе, – будто только и ждал этого вопроса специалист. Он выдвинул ящик стола и достал кипу бумаг. – Вот здесь свидетельство о нашей регистрации, это патенты и сертификаты на аппаратуру, это разрешение на частную практику, это документы на методику, это техдокументация, это заключение независимой экспертизы, это отзывы коллег из Академии медицинских наук…