Чертова баба
Шрифт:
— Что вы — месяц-два… Дольше! Значительно дольше. Ну, не столько, правда, сколько французы. Но уже года полтора снимаю. Как тут поселился…
Увидел этих синиц — у них тут гнездо рядом — и решил: это то, что нужно! Нашел спонсора для своего будущего фильма. Эта иностранная фирма производит птичий корм. И подумал: если они, французы эти, там, в Авероне, рядом с домом… То и я рядом с домом, в Катове. Жизнь нашей синицы лазоревки ведь еще, по сути, не воспета, не проанализирована.
— Да, — вздохнула
— А я хочу, чтобы фильм так и назывался «Тика. Хроника одной жизни».
— А можно посмотреть то, что вы уже отсняли? — робко попросила Светлова, у которой при слове «хроника» проснулись неясные надежды на чудо.
— Все посмотреть? — обрадовался орнитолог.
— Да нет. Если можно, не все… Меня интересует определенная дата.
Светлова назвала день, месяц и год. Те самые, когда пропал журналист Максим Селиверстов и когда он должен был брать интервью у Погребижской.
Комаров принялся искать пленку, а Светлова с замиранием сердца ждала.
Неужели ей не повезет?!
Да или нет?
Ей повезло.
Съемки в тот день велись. И синичка Тина, проводящая возле жилья Погребижской — к радости Светловой! — немало времени, прыгала по веткам. А орнитолог Комаров прилежно ее снимал. Вот синица уселась на забор дома Погребижской. И благодаря этому Светлова увидела, как к этому дому подъехала машина и из нее вышел молодой человек. Светлова уже очень хорошо знала его по фотографиям. Звали молодого человека Максим Селиверстов. И Анна видела — поверх Тининых перышек! — как он на заднем плане в кадре идет к дому…
Увы, в это время Тина улетела.
Камера проводила прощальным взглядом ее полет.
— А это кто? — вдруг спросила Светлова у орнитолога, просто впиваясь взглядом в последние кадры.
— Это?
— Да!
Восемнадцать ноль пять. Вечер. Птица с синими перышками на боках улетает; по дорожке, ведущей к дверям дома Погребижской, идет Селиверстов… А затем на порог этого дома поднимается вслед за Максимом невысокая полная женщина, несколько странно одетая — в темном платке, темной одежде.
— Кто это? — нетерпеливо повторила Светлова свой вопрос.
— Я не знаю, — равнодушно пожал плечами Комаров.
«И то сказать, — подумала Аня, — эта визитерша явно не способна заинтересовать орнитолога… Люди-то они, вообще, как выяснилось, лишние…»
Зато эта женщина очень заинтересовала Светлову.
— Неужели это все? — со страхом в голосе спросила она Комарова, когда Тина улетела.
— Нет, кажется, не все… Я еще снимал. Тина еще раз кормила тогда птенцов.
— Да?! Значит, вы еще снимали в тот день?
— Да… Сейчас она вернется, — предупредил орнитолог. — Следите за ее возвращением… Это интересно.
— Я вся внимание. — Светлова нисколько не лгала.
Восемнадцать
— Вы ее раньше когда-нибудь видели у Погребижской? — удивленно спросила Аня у орнитолога.
— Кого? — рассеянно поинтересовался Комаров.
— Эту женщину в темном платке?
— Нет, — Комаров пожал плечами. — Эту монашку? В первый раз.
«Монашку… Он прав, — подумала Аня. — Она похожа на монашенку».
— А можно мне несколько кадров… на память о нашей встрече? — попросила она у Комарова.
— Кадров?
— Да. Я бы хотела иметь вот такие снимки Тины… — Светлова указала:
— Этот, этот и еще этот…
— И этот? С монашкой? — удивился орнитолог.
— Да, если можно! — обворожительно улыбнулась Светлова. — Если вас, Леша, конечно, не затруднит сделать это для меня.
— Ну, что вы! — не задумываясь, согласился Комаров, потирая свои вспотевшие ладошки. — Я на здоровье… Анечка, для вас — что угодно! Хоти! монашенку — пожалуйста, монашенку! Хотя Тина то лучше, конечно, получилась.
Перед уходом Светлова снова взяла в руки снимок с пышной дамой, с которого и началась ее, полная поначалу недоразумений беседа с орнитологом Комаровым.
— Значит, это ваша соседка справа? — еще раз уточнила Анна.
Орнитолог рассеянно кивнул.
— Кажется, она совсем себя не сковывает приличиями?
— Как видите…
— А соседки слева? — поинтересовалась Светлова.
— О, эти… Эти очень целомудренные.
— Вот как?
— Ага… — уверенно подтвердил Комаров. — Они даже к завтраку, когда летом на балконе кофе пьют, выходят застегнутые на все пуговицы.
"Целомудренные? — Светлова припомнила уличный флирт «целомудренной»
Погребижской в Дубровнике. — Вот уж не подумала бы…"
Глава 12
Главное, что удалось узнать от орнитолога Комарова: Максим Селиверстов в доме Марии Погребижской в тот вечер — совершено точно! — был.
«Ох, — подумала Светлова, — уже почти скоро полтора года будет с того вечера-то…»
Значит, возможно, вот как обстояло дело… Мария Погребижская пожаловалась журналисту на шантаж, просила помочь.
А эта, Светлова уже так и называла Лидию Евгеньевну — эта! подслушала.
Светлову правда немного смущало, что ход ее мыслей до боли напоминал сюжет романа Стивена Кинга… Там тоже всех, кому главный герой романа, писатель, пытался подать знак, что попал в плен, свихнувшаяся злодейка-домохозяйка отправляла на тот свет.