Червь 4
Шрифт:
Секундная стрелка отставала.
Я ощущал нехватку крови. Слишком много было потеряно. И как восполнить этот пробел — я понятия не имел.
Зелёные вспышки света замаячили перед глазами. Я разомкнул веки. Уродливое лицо моего друга вызвало во мне тревоги больше, чем чёрный дым над деревней. Лунные глаза блестели, открытый рот щерился гнилыми зубами.
— Ты готов к самому интересному? — безумие пропитывало каждое слово, произнесённое моим другом.
— Нет… — прохрипел я, но хрип мой был вызван усталостью, смерть больше мне не грозила.
—
Рука Дрюни резко занырнула куда-то вниз. Я хотел опустить глаза, хотел спросить, что он задумал, но было уже поздно. Я успел сделать вдох, как перед глазами нарисовался затянутый гнилистой коркой кулак, сжимающий рукоять ножа. Короткое лезвие блеснуло зелёным светом.
Дрюня издал булькающий смех, а затем сказал:
— Твоя обнажёнка смущает меня, как и моих ребят. Пора примерить парадное платье!
Дрюня резко наклонился ко мне. Его тело содрогнулось от невидимого рывка. И я ощутил, как лезвие полоснуло моё горло.
— Не сопротивляйся! — завопил мой друг. — Дай крови тебя омыть!
Я затрясся, изо всех сил сдерживая кровь в теле.
— Не сопротивляйся! Иначе я живого места на тебе не оставлю!
Дрюня вновь дёрнулся. Вспышка зелёного света. Я нервно моргнул, успев уловить еще один резкий рывок моего друга.
Запястья на обоих руках обожгло. Сдерживать кровь в теле становилось всё труднее и труднее.
Как-то мне довелось видеть истекающих кровью людей после очередной бомбардировки. Когда они умирали, нам говорили, что они «вытекли». Кровь ушла из тела. Сейчас моих ран вполне хватит, чтобы я вытек. Быстро.
Но я всё никак не вытекал.
Я не понимал, чего добивается Дрюня. Кровь по сосудам хлынула к вспоротой плоти, схватилась за края и принялась затягивать их.
— Червяк! Что ты творишь?
Как только где-то рана затягивалась — Дрюня её тут же вспарывал.
— Ты долго так не протянешь. Не сопротивляйся! Я не желаю тебе зла, поверь.
Он снова полоснул шею, запястья, вспорол плоть ниже паха, разорвав бедренную вену. Все эти порезы напоминали маленьких щенят, разбегающихся по комнате. Пока ты хватаешь одного и кладёшь его обратно в манеж, другие убегают через дырку. И так до бесконечности. Чем больше ран — тем меньше я мог уследить за ними.
— Вот! Хорошо!
Кровь потекла наружу. Странное чувство. Она уходила из тела, но связь со мной не теряла. Я продолжал чувствовать её. Чувствовать, как она растекается по коже, впитывается в поры. Застывает.
— Умница! А теперь расслабься.
Я расслабился. Закрыл глаза, прекрасно понимая, как быстро теряю кровь. Но жизнь по-прежнему в моих руках, её я не потеряю.
— Молодец. Пришло время принять ванну.
Дрюня взял меня на руки. Мы возвысились над огромной лужей крови, в которой я увидел безжизненное тело той женщины. Она валялась на спине с распоротым брюхом, из которого все кишки были выпотрошены наружу.
Я поплыл по воздуху. Где-то внизу зачавкала кровь. Я не умирал. Но и не становился сильнее. Я всё также был слаб и безобиден. Как автомат без патронов.
Когда
— Почувствуй всю кровь. Свою и чужую. Её здесь море!
Моя липкая кровь тонкими струйками оплетает мою ногу, затекает на ступни и стекает по пальцам на пол.
И вдруг БАХ!
Я словно очнулся после адской пьянки. Жуткое похмелье. Сушняк. Но я словно открываю для себя новый мир. Границы расширяются. Как будто вместо тысячи слов я теперь знаю миллион. Словно я могу разговаривать на всех языках мира. Холодный пол — я ощущал его через кровь.
Кровь оживает. Клетки просыпаются, приходят в движение. Кровь должна двигаться. Должна циркулировать.
— Червяк, у тебя получается! Продолжай!
Я опускаю глаза и вижу, как кровь обступила мои ступни, как подступила к плоти трупов. Как начала вскарабкиваться по безжизненным конечностям, наваленных друг на друга бесформенной кучей. И потекла вверх. К моей голове. Затем куда-то выше. Я почувствовал каждый труп. Словно очутился в каждом мёртвом теле. Прополз по каждому сосуду, заглянул в пустые мозги, где давно потухло сознание. Я наполнял тела горячей кровью, но вдохнуть в них жизнь мне было неподвластно.
Чем быстрее текла кровь, тем больше силы заливалось в мои обмякшие конечности.
Жар стал невыносимым. Я зажмурился, губы растянулись почти до ушей, захрустели стиснутые зубы. Кровь из вспоротой шеи хлестала мне на грудь, рисуя что-то похожее на фартук. Я специально не залечивал раны, давал крови омыть всё тело. Заполнить каждую пору. Закрыть каждый клочок кожи.
Гадкое ощущение поползло по всему телу, словно застывал жир, становясь липким. Я открыл глаза. Ноги от самых ступней до пояса покрывала грубая коричневая корка. Я хотел коснуться её, потянул палец… он тоже был затянут коркой. Я пошевелил им. Каждое движение давалось с трудом. Там, где кости соединялись суставом, корка крови на коже лопалась, возвращая первоначальные движения конечности.
Всё это время я ощущал стоящую поодаль от меня фигуру. Дрюня с трепетом наблюдал за моими изменениями. Когда я мог кинуть на него короткий взгляд, он отвечал мне полной уверенностью в происходящем. Он не сомневался в нашем успехе ни на секунду. Зелёный огонь плясал в его белых глазах, заполнял трещины на лице, стекал по скулам заросшим грубой коркой и освещал могучие плечи, затянутые в не менее грубую корку его гнойного доспеха.
Я с трудом сжал кулаки, согнул ноги в коленях. Нагибаясь вперёд, ощутил, как по спине в области позвонков поползли горизонтальные трещины, опутавшие паутиной мои рёбра и живот. Хватило короткой разминки — и я мог двигаться свободно.