Червь 5
Шрифт:
— Кто это? — спросил я.
— Имя этого любознательного юноши Ансгар. Он…
— Я знаю, кто он…
Ёбаный… сам сын герцога Петраса к нам пожаловал. Лично! Без охраны!
Пацан уставился на меня. В огромных коричневых глазах не было ни капли страха, лишь животное любопытство, словно я заграничная диковинная зверюшка. Парень не решался войти, продолжал стоять в дверях. Как будто ему нужно было приглашение…
— Пацан, — крикнул я парнишке, — заходи, чего как не родной.
Осси резко обернулась и обдала меня невыносимым жаром возмущения.
Парнишка
— Можно погладить собаку? — спросил парнишка.
— Она не собака, — сказал я, уловив возмущение Кары. — Она волчица!
«Кара, ты не против, если парнишка пройдётся по твоей спинке своими пальчиками?»
Уловив волны согласия, я разрешил пацану исполнить его желание. Он с опаской приблизился к Каре, присел. Ладонь не сразу легла на закованную в гнойные наросты спину волчицы. Паренёк тянул к ней руку медленно, чуть подёргивая, словно боялся обжечься и каждый сантиметр проверял жар от пламени. Когда пальцы скользнули вдоль спины, Кара всё-таки подняла голову и уставилась уродливой мордой на парнишку. Я не почувствовал агрессии, поэтому сразу схватил за руку Осси, когда та чуть не сорвалась со стула.
— Успокойся, — сказал я Осси, — волчица не знала ласки.
Паренёк не остановился. Он продолжил гладить животное под пристальным наблюдение пары омерзительных глаз, и даже рискнул приблизить пальцы к острому уху, торчащему словно наконечник стрелы. Кара отвела голову, стоило теплу от кончиков пальцев прикоснуться к куску засохшего гноя. Заскорузлый нос, испещрённый десятком шрамов, жадно вдыхал окружающий воздух, среди которого волчица отделила запах паренька. Принюхалась настороженнее. Но она даже не успела определить для себя: плохой он или хороший, как пальцы коснулись её и принялись почесывать вечно зудящую ямку под ухом.
Кара высунула язык и сжалась от наслаждения.
От наслаждения жался и Дрюня на полу. Неужели у этого гнойного воина действительно такой глубокий сон? Я встал из-за стола и присел на колено возле спящего друга.
— Дрюня! — я потряс его за плечо. — Вставай, бля!
Серые веки с болезненной коркой распахнулись. Молочные глаза без зрачков крутанулись в блестящей слизи. Наверно, он посмотрел на меня, а затем — на окружающую нас обстановку.
— Что случилось? — спросил Дрюня.
— Случилось — утро. У нас гости, вставай.
Дрюня так резко вскочил с пола, что чуть не опрокинул стол и Осси вместе со стулом.
— О! Осси, ты как?
— Жива, как видишь.
— Как твоя нога?
Рыжая воительница взялась за край юбки и потянула на себя, оголяя часть ноги выше колена. Дрюня склонил голову. Я чуть привстал из-за стола, чтобы тоже ничего не пропустить. Белая повязка была наложена совсем недавно, но за это время на ней успело выступить багровое пятно.
— Ничего страшного, — заявила Осси, — нечего пялиться. Пару дней — и буду бегать.
Если бы Дрюня мог, он бы улыбнулся.
— Меня зовут Ансгар!
Дрюня резко обернулся на голос, совсем не рассчитывая услышать, а тем более увидеть посторонних. Интимная обстановка была грубо нарушена.
Пареньку пришлось закончить гладить волчицу, когда он увидал встающего с пола монстра. Я видел, как всё это время, пока мы ворковали с Осси, он стоял в полном оцепенении, даже не представляя, как себя повести. Мы были для него, что-то вроде… монстров. Хотя, вполне возможно, он видел в нас… как там говорил Дрюня: богов! Может мой гнойный друг и прав, и здесь на нас смотря как на богов. Как знать…
— Ансгар, — протянул Дрюня услышанное имя и смерил парнишку взглядом.
Чуть постояв, гнойный воин подошёл к Ансгару. Дрюня был выше его на две головы и шире в два раза. Сгорбившись, мой друг продемонстрировал пареньку белые глаза. Акт устрашения, или просто Дрюня выпендривался — мне не понять, но Ансгар не подал виду, что страх или отвращение где-то поселилось у него в душе.
— Вчера вечером, — глядя Дрюне в глаза начал паренёк, — стража сообщила мне, что «кровокожи» у порога наших ворот. А потом, мне сообщили, что «кровокожи» пришли с миром. Я был удивлён. Подумал, что это обман с вашей стороны, хитрая уловка. Но отец мне многое о вас рассказал.
Когда паренёк произносил «о вас», он не смотрел на Дрюню. Он смотрел на меня. Уловив его любопытство, я спросил его:
— И что же рассказывал тебе отец о таких как я?
— Ты не такая как они. Ты не одна из них, хоть и закована в кровавый доспех, в который облачаются «кровокожи».
— Они в него не облачаются. Наша кожа выделяет кровь сквозь поры. Много крови. Так много, чтобы она покрыла меня полностью с ног до головы. Кровь наслаивается и застывает. Или свёртывается, превращаясь в доспех. Я не могу его снять. Его можно лишь содрать.
— Отец говорил, что в глазах «кровокожих» нет ничего. Они пусты. В них не увидишь даже своего отражения. Бездушные существа приходили за смертью, и никаких переговоров никогда не вели. Требования — это всё, что слышал Отец из их уст. Вчера вечером я услышал компромисс. Я услышал желание договориться.
— Ты разрешил нам войти? — спросил Дрюня парнишку.
— Колег мне поведал любопытную историю. И пока я слушал его, меня вдруг посетили давно забытые чувства. Это была… — паренёк с трудом подбирал слово. — Это была надежда. За долгое время я уверовал в надежду.
— В надежду? — усмехнулся Дрюня, глядя парнишке в глаза. — В надежду на что?
— С каждым новым месяцем наши земли уменьшаются. Люди гибнут как мухи. Чума стремительно разрастается, не щадя никого. Мой дядя Хейн собирается в новый поход. Новая борьба с чумой. И да, мы не верим в то, что вернёмся живыми. Но покидать родной дом в поисках нового — в этом нет никакого смысла, чума найдёт нас везде. Но отчаяние моё развеяла весть о вашем приходе.
— Меня зовут Андрей, — Дрюня протянул руку парнишке, и гордо добавил: — я правитель деревни Оркестр.