Червь 5

Лагутин Антон

Ансгар молниеносно подавлял бунты на стадии искры. Он мог показаться глупым для своих лет, но в очередной раз я убеждался в свой неправоте. Голос парня, пропитанный харизмой и величием, обрушивался на головы бунтовщиков, заставляя тех мириться со своей судьбой и, безукоризненно, следовать за своим правителем.

Хейн же продолжал идти вперёд, держа солнце за нашими спинами. Его взгляд был таким же уверенным как и шаг. Человек явно шёл не вслепую, не по наитию, или по какому-то умственному отклонению, связанному с употреблением алкоголя. Он не походил на сумасшедшего

алкоголика, бредущего туда, куда глаза глядят. Его словно что-то утягивало в глубь леса. Тянул изо всех сил, и он был не способен сопротивляться этой силе. Сотри он ноги в кровь — и даже это его не остановит.

В тот день тёмные мысли глубоко закрались в моей голове. Я старательно избегал их, не замечал, или вовсе выбрасывал из головы, стоило сомнениям хоть как-то блеснуть на лице Хейна, но сейчас, видя, как нечто незримое притягивает к себе мужчину, я заподозрил подвох. Дрюня разделял мои сомнения. Но не более. Двигаться назад никто не собирался, да и лишний раз кипишь наводить в нашем отряде, где уже и так пошатнулась вера в проводника, было не самой разумной затеей, которая могла обернуться кровопролитным столкновением интересов.

Оставалось идти вперёд, за проводником. Который, кстати, вдруг ускорился. Шаг Хейна стал заметно шире, он практически перешёл на бег, увлекаемый вперёд незримой силой.

— Мы близко… — задыхаясь, твердил Хейн, — Мы близко…

Уже через пару часов силы практически полностью покинули наш отряд. Мы слепо двигались за мужчиной, надеясь, что вот-вот случится чудо. Но чудо было в другом. В Хейне! Когда мышцы и лёгкие наших воинов пылали от боли, Хейн с закрытым ртом продолжал бежать вперёд, изредка припадая руками к влажному стволу дерева. Усталость была ему неведома — что в лишний раз возбуждало мои сомнения.

Ближе к обеду Хейн вдруг остановился. И только тогда я смог внимательнее его рассмотреть и ужаснуться. Его дорогая одежда с золотым шитьём за последние пару дней превратилась в обноски, дорогие кожаные ботинки стёрлись до дыр о камни, а бархатные брючки промокли насквозь; мне даже показалось, что от него тянуло скисшей мочой. Когда горели костры, он сидел где-то в сторонке. Спал ли он вообще?

— Мы рядом, — пробубнил Хейн, скорее для себя, чем для окружающих.

— Долго нам еще идти? — спросил я, встав с ним рядом.

— Мы рядом.

Хейн кивнул головой в сторону деревьев, что стояли на нашем пути. Присмотревшись, ничего обычного я не заметил. Влажная земля, мох, местами жухлая трава. Обычный лес. Но Хейн не унимался, он продолжил кивать головой как заведённый.

Кара стояла рядом со мной. Её дыхание было спокойным, сердцебиение стабильным. Волчица не ощущала чужаков. Всё, что нас окружало — безобидный лес. Приказав Хейну оставаться на месте, я шагнул вперёд. Влажный мох под ногами выдавило как губку. Раздалось чавканье спелых ягод. Меч я не доставал, впереди не было никого, кто сможет прыгнуть на меня и причинить какие-либо увечья.

Я прошёл метров десять, когда заметил блеск на почве. Там, впереди, между деревьев словно поблёскивала тень. Чёрная и густая, скрывшая даже траву.

У края тени я опустился на колено и присмотрелся. Как странно и удивительно. Я уже видел что-то похожее. Да, точно, это было в тот день, когда я стоял рядом с лосем. Тень оказалась далеко не тенью. У меня перед ногами была разлита кровь. Чёрная, водянистая, словно огромная дождевая лужа. Я поднял глаза, и ужаснулся от размеров этой лужи. Тёмно-багровая пелена простиралась в глубь леса, окутывая стволы деревьев и скрывая под собой не только почву, но и всю траву, ветки и листву. Словно почищенный ледяной каток, из которого торчат фонарные столбы.

Справа раздался хруст. Тяжелый шаг повторился. Я быстро вскочил и схватил за ободранный рукав куртки мужчину, попавшего в поле зрения моего волчьего глаза. Это был Хейн. Он был в паре шагов от того, чтобы ступить на кровавый пол.

Одёрнув руку, Хейн злостно посмотрел на меня. Его глаза горели ликованием безумия, а губы скривились в гневной ухмылке.

— Ты что творишь? — спросил я, чуть не вопя на дурака. — Мы не знаем, что может случиться!

К нам подбежал Ансгар. Он замер, увидев поблёскивающую почву.

— Что это? — спросил молодой правитель.

— Кровь… — ответил ему Хейн.

— Я видел похожее, когда стоял рядом с лосем, — сказал я.

Ансгар кинул взгляд в глубь леса и медленно произнёс.

— Значит, мы пришли.

— Нам нельзя останавливаться! — заверещал Хейн. — Мы должны идти вперёд!

— Это не безопасно! — прикрикнул я на безумца. — Мы даже не знаем, чем всё это может для нас обернуться!

— Ничем! — крикнул Хейн и задрал ногу над окровавленной почвой.

— Стой! — взревел я и кинулся на Хейна.

Я успел схватить его за шиворот и откинуть в сторону, подальше от лужи. Мужчина рухнул на спину, испачкав руки грязью. Он заскрежетал зубами. И даже зарычал, кинув на меня взгляд полный ненависти. Но когда я подошёл к нему, он предпочёл остаться на земле.

— Хейн, — сказал я с недоумением, — какого хрена ты творишь?

— Нам нужно идти дальше! Ничего страшного не произойдёт! Это обычная кровь!

— Обычная говоришь? Сейчас проверим.

Я подошёл к краю лужи и опустился на колено. Глаза уставились на простирающееся во все стороны полотно, такое гладкое и непоколебимое, что я смотрел словно в зеркало. Мой лицо… мои глаза… мои волосы. Всё во мне поменялось. Стало каким-то грубым, хмурым и угрюмым. Пропала та искра наивности, что разжигает в наших сердцах надежду.

Вначале я долго не решался, но пересилив в себе все страхи я опустил ладонь на зеркальное полотно. Несколько волн только-только разошлись в разные стороны как тут же потухли в незримой густоте. Мои ожидания от первого прикосновения не оправдались. Я боялся почувствовать сердцебиение сотни, а может и тысячи живых существ, тела которых были использованы в создании этого грандиозного представления, но ничего подобного. Я почувствовал лишь одно сердцебиение. Пульсирующие волны доходили до моей ладони в ровном ритме. Всё моё нутро ощущало, как где-то вдалеке стучит чужое сердце.