Червь 7
Шрифт:
Я убрал его ладонь от кровоточащей раны и накрыл своей. Полностью излечить мужчину я не мог, придётся обратить его в кровокожа, на что он точно не согласится, да и ресурсов у меня практически не осталось на столь сложную операцию. Но в моих силах угомонить боль и запечатать рану огромной болячкой, под которой рассечённая плоть быстро затянется.
Мужчина с облегчением выдохнул, когда я убрал ладонь. Он с удивлением уставился на плечо, разрешил себе дёрнуть рукой, убедившись, что движение больше не причинит боли, а затем широко улыбнулся.
— Бой еще продолжается, — выпалил он, поднимая меч с земли. —
Я не собирался с ним спорить, лишь крепче сжал древко копья. Кара уже успела броситься к соседнему дому, где несколько мужчин размахивали мечами, пытаясь угомонить трёх кровокожих. Мы быстро решили эту проблему. Волчица повалила одного на землю, вцепившись ему со спины в шею. Подбегая, я слышал, как заохали мужики, увидев страшное чудище, похожее на волка. Они уже хотели обрушить на неё свои мечи, но громкий крик Фирана остановил их.
— Не тронь волчицу! Она с нами!
Ударом копья я проткнул затылок кровокожа и превратил его лицо в мешанину из плоти и осколков кровавой маски. Молча он повалился на колени, утягивая копьё вниз, а затем быстро обратился в прах. Оставшегося кровокожа быстро добили мужики, пробив ему доспех на груди, шее и обрушив лезвие меча ему на голову до самой нижней челюсти. Мозги не успели вывалиться из раскроенного черепа, кровокож развеялся облаком пыли, испачкавшей нам доспехи.
— Фиран, — гаркнул один из мужчин с вымазанным пеплом лицом и сальными длинными волосами, — что происходит? Почему эта гадина стоит рядом с тобой и еще жива?
— Дугир! — рявкнул на мужика Фиран. — Полегче с выражениями! Это Инга! О ней нам говорил Зико.
Мужики уже были готовы броситься на меня с мечами, когда я в свою очередь просто тупо на них глазел. Я бы мог убить их в два счёта, и, если честно, после услышанного у меня возникло желание пронзить одного из них прямо в грудь, но я сдержался, заглушив внутри себя злостью мыслью, что впереди меня ждёт еще не одна битва.
Услышав моё имя, взгляд у всех троих поменялся. Как и с Фираном, глаза у всех округлились, а после на грязных лицах проявились улыбки.
— Быстро, — сказал я, — нужно помочь остальным!
— А что делать с тем монстром?
Мужчина повернул голову в сторону мясистого гиганта, швырнувшего что-то в дом. Оконная рама изверглась треском дерева и взвыла битым стеклом, осколки которого усыпали землю перед домом. Хейн довольно замычал. Брошенный им кровокож точно влетел в окно и скрылся с наших глаз внутри дома. Скорее всего, он остался в живых, и Хейн не собирался проходить мимо. Огромная туша, неуклюже переваливая вздувшиеся ноги и вороша землю, устремилась к дому, чтобы завершить начатое.
— Этот гигант — мой друг, — сказал я мужикам, видя их недоумение на лицах, когда Хейн сорвал рукой часть поросшей мхом крыши, а потом и вовсе обрушил торец избы, не сумев добраться до врага с первого раза. Жизнь кровокожа всё же оборвалась. Хейн ступил в избу через образовавшийся обвал и настиг врага своей ступнёй. Мы не видели, как он умер. Мы лишь услышали противный хруст перемолотого доспеха, а когда Хейн выскочил на улицу, его правая ступня была полностью выпачкана чёрным пеплом.
— Хорошо, — промямли один из мужиков, криво ухмыльнувшись. — Друг так друг, надеюсь он не спутает нас?
— Не переживайте, он прекрасно
— Девочка, а как нам различить твоих от чужих? — встревоженно сказал второй мужчина, наблюдая вдалеке сражающихся между собой кровокожих.
Хороший вопрос. Но еще задолго до создания своей армии я подготовил на него ответ. Между собой кровокожи с лёгкостью отличают друга от врага. Это как в животном мире, где по запаху можно определить любую принадлежность не только к виду, но и к стае. Так и у нас. Моя кровь, которая течёт в наших жилах, несёт с собой определённый набор образов, в которые заложены как вражеские черты, так и дружеские. Не знаю, как точно это работает, но когда я смотрю на одного из своих воинов, в его лике я вижу что-то до боли мне знакомое, родное. А когда я вдыхаю рядом с ним воздух, нос улавливает исходящий от доспеха густой запах свежей крови, который я ни с чем не перепутаю. Это запах моей крови. Я словно белая акула в холодном океане, способная учуять пролитую кровь за многие километры. Запах моей крови чуют мои воины также хорошо как и запах чужой, вражеской крови. Да и ритм биения сердца, объединяющий всех нас, разительно отличается от вражеского. Но труднее всего обычным людям, не обладающим столь острым обонянием и развитым внутренним чутьём. Для них я придумал способ проще. Примитивный, но действующий.
— Обращайте внимание на клинки. У моих воинов они изогнуты полумесяцем, когда у врагов — прямые, — объяснил я.
Они с пониманием кивнули и вскинули свои мечи, лезвия которых были обильно смазаны блеклой слизью. Я сразу догадался, что мутноватый блеск вызван слюной Бэтси, сложно представить, сколько пришлось толстухе выдавить из себя слюней. Но оно явно того стоит.
Я вскинул копьё и взглядом указал на сражающуюся толпу кровокожих. Меня поняли без лишних слов. И уже впятером (и, конечно же, Кара) мы бросились в бой.
Глава 3
Земля под ногами быстро смешалась с пеплом.
До меня доносились жуткие людские вопли и кряхтение врагов. В этом было что-то возбуждающее, я чувствовал прилив странных эмоций, которые мне сложно объяснить. Что-то приятное из детства, в котором невозможно вспомнить не то чтобы что-то приятное, но и даже хорошее. Но очередной крик, или стон врага, которому я пробил голову копьём, неминуемо вызывал на моём лице улыбку.
Фиран оказался достойным воином. Его истинное лицо, спрятанное за комьями грязи, пеплом и слюной на губах и подбородке, было куда моложе, чем могло показаться. Седеющие волосы могли указать на полувековой возраст, но ему явно было чуть за тридцать. А его движения ног и рук так вообще можно сравнить с грацией подростка.
Несмотря на огромную рану на левом плече, мечом Фиран орудовал уверенно и точно. Лезвие, смазанное слюной Бэтси, без проблем отражало вражеские клинки, и, стоило врагу на короткое мгновение утратить превосходство в бою, как кровавый доспех лопался с противным хрустом, за которым неминуемо следовала смерть в виде пепельного облака. Фирану не доставляло это удовольствие. Абсолютно никакого. С каждым убитым врагом он бросал взгляд на своих друзей, и когда видел одно из них валяющегося на земле в луже крови, его лицо кривилось от злости, а на глазах выступали еле заметные слёзы.