Червь
Шрифт:
Одна из массивных фигур мягко снимается с места. В стене открывается дверь, впуская неоновый свет и обрывок попсовой мелодии. Лиля-босс безразлично кивает на пленника низкорослому типу в полном виртуал-костюме.
Петрович поднимает на лоб очки, снимает перчатки. Брезгливо морщится на Квагеля. У него одна бровь выше другой, что придает
– Я его урою!
– продолжают истерить слева. Возле юркиного лица маячит толстый - с два пальца - блестящий ствол. Он равнодушно отмечает, что пистолет, кажется, пулевой.
– Я его урою, эту мразь!
– Рассказывай... программист, - мягкое контральто Лили-босс похоже на густой кофе.
– Я запустил им червя... МТА, я его назвал: мега-троян афигительный.
– О-фигительный, - поправляет жеманный тенорок.
Квагель не слышит.
– Он внедряется на сервера Нуль-Телекома, прописывается как системный софт... Снимает по два цента с каждого пользователя - этого наверняка не заметили бы... Переводит на ваши счета блоками... через целую систему серверов...
Петрович недоверчиво играет бровями. Юрка извивается от жгучего желания объяснить.
– У него инкубационный период до первого апреля. Настройки... А его отменили, первое... Он просто не сработал...
– Я ему мозги вышибу, ублюдку!
– Петрович, он заливает?
Петрович пожимает плечами:
– Да нет, все может... Первое апреля пофиксили, софт не запустился.
– Что он говорит! Я ни хрена не понимаю, что они говорят!
– Заткнись, тупица...
– Я заткнись? Я, блин, сейчас его порву!
– Я все исправлю... перепишу...
– сипит Юрка, но его голос теряется в бешеном реве.
– Сдохни, дерьмо!
Потасовка. Скосив заплывший глаз, Квагель видит, как двое в блестящей коже катаются по полу. Раздается тихий щелчок, безобиднее открывающегося замка, и одна из фигур с воплем съеживается, баюкая простреленную руку.
Второй
– Он просит попробовать еще, - сообщает Петрович.
– Еще?
– задумчиво переспрашивает женщина.
– А кто ему помешает перевести бабки не нам?
– Ты говорила, ему можно доверять! Ты говорила, он знает, что делает! Ты с ним заодно?
– В самом деле, Лиля-босс...
– Молчать, щенки!
– бархатное контральто превращается в рев разбитой валторны.
– Когда я буду решать, обойдусь без вас!
– А хрена тебе!
– орет истеричный с пистолетом.
– Это не он обманул! Это ты обманула! Нас! Сука!
Неразборчивые крики, свист и щелчки на миг сливаются в один странный звук. Что-то большое и горячее врезается в живот Квагелю, вышибая воздух из легких. Очень долго, как во сне, падает тип с пистолетом; клочок шелка фэйдао странным крылом трепещет у горла. Скулит, корчась, жертва пирсинга; у стены извивается пораженный станнером - голова глухо и ритмично колотится в футляр с наносборщиком. Совсем рядом оказывается спокойное, как у манекена, лицо Лили-босс; на его глазах из черной точки посредине лба выкатывается аккуратная горошина, за ней еще одна.
В животе немилосердно жжет, хочется скрючиться, но его тело вынуждено повторять форму пыточного стула, и Юрка лишь мычит, извиваясь в клейких путах.
Штаны быстро намокают липким.
Слишком тихо.
Посреди гаража единственный оставшийся на ногах Петрович тупо комкает виртуал-перчатки.
Дверь гулко хлопает об стену.
– Босс! Деньги пошли! Едрынть, эти идиоты передают, что дума пошутила! С первым апреля, едрынть...
Голос обрывается на полуслове.
– Босс? Ё-о...
Проваливаясь в ватную темноту, Квагель успевает понять, что смеется.