Червемир
Шрифт:
Ну что ж, я согласен.
Ты думаешь, что если Нечто расширяется в Ничто, то между ними должно быть хотя бы временное равновесие. Поэтому ты считаешь, что передний край ударной волны, за которой находится постоянно взрывающаяся вселенная, а впереди. Ничто, что этот-то край и есть поверхность — распознаваемая зона, со своей своеобразной стабильностью. Район, где творение и разрушение происходят одновременно.
Хорошо. Вселенная расширяется. Но куда? В Ничто? Но во что там расширяться? Да она просто-напросто расширяется,
Каждая ее частица расширяется, одновременно с этим слепо устремляясь в пустоту, противостоящую ей. Но если Ничто не имеет ни начала, ни конца, тогда и Нечто тоже — оно настолько же всепроникающее. С твоей точки зрения, в любой точке вселенной есть обязательное противостояние поверхности ударной волны пустоте, которая ее окружает, и, следовательно, тот факт, что вселенная, как любая трехмерная фигура, имеет глубину, — всего лишь иллюзия. У вселенной не может быть глубины, потому что любая ее точка противостоит пустоте.
Но тем не менее ты отмечаешь, что наравне с этим все-таки существуют региональная специфика, конкретные местные конфигурации, некоторые различия, асимметрия и принцип неопределенности. Поэтому все создание/разрушение само по себе не более чем аспект чего-то, стоящего выше нашего понимания.
Итак, с нашей точки зрения, вселенная действительно расширяется. Причем ее частицы движутся с разной скоростью, одни районы остаются ближе к галактическому центру, другие же — устремляются на передовой край в точки/волнофронта, где материальная вселенная буквально прорывается в не-вселенную из не-вещества.
А затем ты взорвал свою бомбу — ты сказал, что, базируясь на моих рассказах, веришь, что наша планета сбалансирована в динамической стабильности на передовом крае ударной волны, где впереди Нечто, а позади — Ничто.
Роберт, у меня мурашки по спине ползут. Извини, но мне нужно это обдумать.
Развивая свою теорию, ты предполагаешь, что планета, находящаяся в точке между Нечто и Ничто, должна иметь ряд специфических свойств. Первое: все направления наружу ведут в Ничто, а все направления внутрь — в Нечто.
Порядок. Но затем ты выдал еще кое-что покруче.
Ты предполагаешь, что наша планета как бы врезана в пограничную поверхность между расширяющейся вселенной и пустотой, в которую она расширяется. То есть наполовину — здесь, наполовину — там; наполовину бесконечно самовоспроизводящаяся, наполовину — бесконечно разрушающаяся.
Исходя из подобной ситуации, наша планета действительно не имеет поверхности (тут Клаус оказался прав, проклятье!), так как ее поверхностью является граница между материей и пустотой.
Что ж, если ты прав, то у нас вместо поверхности — кромешный ад, поле сражения космологического масштаба. А я-то еще, как дурак, радовался, что у нас не бывает войн! Исходя из этого, наша поверхность находится в состоянии постоянного взрыва. Весь
С твоей точки зрения, наша ситуация — уникальна. Можно даже назвать ее парадоксальной. Мы даже не можем себе представить, что когда-нибудь наша планета будет полностью поглощена разрушительной субстанцией Ничего. Но если нет ни одной точки, которая бы не подверглась его атакам, то откуда же тогда идет восстановление, бесконечная регенерация Червемира да и, возможно, всей остальной вселенной? Изнутри. Из центра. Центр есть везде, так же как и Извне. Центр — это точка, наиболее удаленная от разрушения поверхности. Не имея ее, поверхности не на что было бы опираться.
Ты полагаешь, что черви поставлены в условия, заставляющие их искать пути наружу, так как жизнь стремится скорее наружу, чем внутрь. Но это направление ведет нас прямехонько к смерти.
Ты считаешь, что как раз путь внутрь сможет привести нас к неизрытым, безопасным и прекрасным пространствам.
Но, как ты подчеркиваешь, забираться слишком глубоко тоже не стоит, так как само ядро Червемира может-таки иметь кристаллическую структуру. В таком случае его структура подвергается трансформации в органическую субстанцию.
Ты веришь, что такой район существует, и тот, кто отважится найти путь сквозь древние лабиринты, обнаружит девственные, нетронутые земли. Но в нашей специфической ситуации физический поиск пути внутрь может каким-то образом привести наружу.
Вот ты и нашел для меня решение, Роберт! Правда, может быть, не совсем то, на которое ты рассчитывал. Выход для нас — внутри, сказал ты, и, по законам вашего мира, ты абсолютно прав. Но, увы! Мой путь лежит не внутрь, не в дивный мир, где нет червоточин, границ и страха… Беула — земля обетованная!
О, как бы мне хотелось как можно ближе подобраться к этому кристаллическому совершенству — с его идеальной симметрией всех вершин, всех углов, всех граней, застывших в космическом взрыве бесконечного и беспредельного творения.
Но не туда лежит мой путь. Я отправляюсь наружу, наверх. Туда, где я смогу запечатлеть Великую фигуру. Я знаю, что это абсурдная затея. Да и Джилл думает, что я собрался пробить поверхность и умереть. Может быть, она и права. Но я верю, что червь должен сделать из своей жизни величайшее творение, какое только можно вообразить!
Нет, я вовсе не претендую на лавры червегероя. Я вообще не собираюсь умирать. Я верю, что, когда пробьюсь сквозь поверхность, это не будет концом.
Ничто вывернется наизнанку и станет еще одной частичной правдой, еще одной иллюзией. А я… Я стану светом. Или светилом?..
И это последнее из сообщений Рона. Червя.