Черви
Шрифт:
9
Уэйт сидел на рундуке, стоявшем за стойкой для снаряжения. Он забрался сюда потому, что уж больно не хотелось сидеть рядом с этим Адамчиком. Видеть его безвольно опущенные, плечи, ссутулившуюся спину, поникшую рыжую голову. Даже не глядя, Уэйт знал, что обладатель этой Головы сейчас снова уставился ничего не видящим взором куда-то в пространство. Ну, прямо как корова, которая, одурев от всего, ждет, когда же на нее обрушится обух мясника. «И какого только дьявола, — подумал Уэйт, — этот мальчишка полез в морскую пехоту? Ну что ему тут надо?
По мнению Уэйта, такие люди, как Адамчик, являются лишь никчемным балластом человеческого общества. Ну какой от них прок? Сидят вечно в дурацком мире иллюзий, а как только столкнутся с реальной жизнью, сразу начинают скулить и жаловаться. Пустые людишки. Он вот совсем не такой. Взять хотя бы всю эту болтовню насчет славы и доблести морской пехоты. Адамчикам она глаза застит, тянет их в мир иллюзий, а ему все это — тьфу. Эта ерунда ему голову не заморочит. Не верил он никогда во всяких героев и храбрецов и верить не собирается. Плевать хотел на придурков, которые бесстрашно идут в атаку, размахивая звездно-полосатым флагом. Чепуха! Он человек дела и трезвого подхода и на военную службу завербовался только потому, что ему позарез нужно было уйти куда-то от своих, избавиться от их надоевшей опеки, затеряться. Только поэтому.
— Эй, Уэйт!
Солдат вскочил с рундука, вытянулся в струнку:
— Есть, сэр!
В дверях кубрика стоял сержант Мидберри:
— А ну-ка быстро в сержантскую!
«Это еще что за новости», — удивился Уэйт, бегом направляясь к двери. Он быстро пробежал по кубрику, прикидывая в уме все, что произошло за день. Однако не нашел ничего, что могло бы внушать тревогу. Значит, дело не в нем. Скорее всего кто-то из отделения проштрафился. Опять небось этот чертов Адамчик. Вот же наказание. Подбежав к двери сержантской, он остановился, как положено, у косяка, трижды ударил что было силы в него кулаком и громко крикнул в закрытую дверь:
— Сэр, рядовой Уэйт просит разрешения войти в помещение сержантского состава!
— Разрешаю, — донеслось из комнаты.
Солдат толкнул дверь, сделал шаг через порог. Руки по швам, грудь вперед, подбородок резко вверх. Войдя в помещение, четко повернулся налево, щелкнул каблуками и, вытянувшись по стойке «смирно», доложил:
— Сэр, рядовой Уэйт явился по вашему приказанию!
Сержант Мидберри молча поглядел на него. Подошел к столу, взял чашку с кофе, отпил глоток, еще раз осмотрел солдата с ног до головы.
Ему правились четкость и исполнительность этого парня, нравилось, как он вошел, как доложил. Все было строго по уставу, как положено. Только не любил эти разговоры с солдатами один на один. Черт их знает, этих новичков желторотых, что там у них на уме, какие мысли в башке шевелятся. Вообразит еще, чего доброго, будто сержант в нем очень нуждается, а ты потом расхлебывай. Уэйт вроде бы не из таких. Да поди разберись. Чужая душа — потемки. Мидберри давно уже приглядывался к этому новобранцу и сейчас был уверен, что сделал правильный выбор. Уэйт
— Послушай-ка, Уэйт, — начал Мидберри, — ты ведь спишь рядом с этим Адамчиком. Верно?
— Так точно, сэр!
— А чья койка напротив вас?
— Рядового Логана, сэр.
— Это с ним, стало быть, размещался Клейн?
— Так точно, сэр.
Мидберри не спеша выплеснул остатки кофе в раковину, сполоснул чашку, помолчал. Ему было не по себе. Странное, вроде бы даже глупое ощущение, будто он копирует одного киноактера. Того, что играет следователя в детективах. А вот с чего начать, он толком не знал. Это же вроде разговор по душам, не допрос. Значит, и говорить надо проще. А с другой стороны, нельзя особенно в сторону уходить. Да и вожжи отпускать тоже опасно. Надо сделать так, чтобы получилась вроде бы случайная, ничего не значащая беседа. Да только как этого добиться?
— Скажи-ка мне, как этот Адамчик отнесся к случаю с Клейном? Ну, когда тот свихнулся.
— Нормально, сэр.
— Он говорил с тобой об этом?
— Так точно, сэр. Немного…
— И что же сказал?
— Да вроде бы, сэр, беспокоился о парне. Мне кажется, он сам перетрусил. Напугался здорово. И с тех пор вроде бы стал даже больше стараться…
— Ну что ж, это неплохо. А сам-то ты? Тебя этот случай небось тоже удивил?
— Никак нет, сэр…
— Что ж так? Ты знал что ли, что он свихнулся?
— Никак нет, сэр…
— А говоришь, не удивился?
— Да нет, сэр. Просто я об этом совсем не думал…
— Он тебе казался слабаком, этот Клейн, верно? Ну, таким, что может свихнуться, когда трудно? Я хотел сказать, что, мол, когда становится чуть-чуть потруднее, такие сразу же слабину дают…
— Не знаю, сэр. Не могу знать…
— Но ведь ты же командир отделения. А командир должен знать своих солдат. Выдержат они или нет.
— Сэр, рядовой Клейн не из моего отделения.
Мидберри вновь подошел к столу, уселся в кресло. Глаза Уэйта неотрывно глядели куда-то поверх его головы.
— А как же в тот вечер было? Я ведь знаю, что сержант Магвайр и не думал издеваться над ним. А тог вдруг с чего-то начал реветь. Как ты думаешь, с чего бы он?
— Сэр! По-моему, все было точно так, как объяснил нам сержант-инструктор. Этот Клейн просто никуда негодный слабак. Вот и все.
Мидберри покрутил в руках карандаш, потом начал чертить на лежавшем перед ним конверте ровненькие квадратики.
— Это, наверно, оттого, что он завалил зачет на выносливость? Как ты думаешь, поэтому?
— Так точно, сэр! Именно поэтому. Да и вообще из-за занятий.
— Ты, стало быть, согласен: из-за этих зачетов. Завалил их и от страху сразу в штаны наложил. Так?
— Сэр, я точно не знаю…
— Но ведь сержант Магвайр его не бил. Пальцем не тронул, верно?
— Никак нет, сэр. Я так не думаю.
— А что же ты думаешь?
— Ничего особенного, сэр…
— Что значит ничего особенного? Ударил его сержант или нет?
Уэйт не ответил. Молча он глядел в одному ему видимую точку где-то на стене. Мидберри его не торопил, все чертил свои квадратики на конверте.