Честь бойца
Шрифт:
Через минуту дверь распахнулась, вошел сержант, меланхолично жующий колбасу, обвел тяжелым взглядом сидящих и угрюмо спросил:
– Чего орете?
– Да вот, – пятясь, произнес бомж, указывая на сидящего у стены «быка».
Сержант вошел в камеру и, оттолкнув бомжа, склонился к верзиле, пощупал его пульс. Затем, подскочив, как ужаленный, бросился на выход.
– Коля, Коля, – заорал милиционер, выбежав из камеры, забыв запереть дверь. Еще через несколько секунд в камеру, в сопровождении сержанта,
– Что здесь произошло?
Задержанные молчали, только бомж недоуменно проговорил:
– Да вот, стало парню плохо. Он все сердце тер, а потом сел и затих.
– Вот, мать твою, – выругался капитан, – только жмура нам и не хватало. – Ладно, Серега, – обратился он к сержанту, – я пошел труповозку вызывать, а ты этих в три шеи отсюда.
– Как же так? – опешил сержант.
– А так, серьезных правонарушений никто из них не совершал, пусть гуляют и не путаются под ногами.
Капитан вышел из камеры. Сержант обвел всех тяжелым взглядом и громко сказал:
– Слышали, что велел дежурный? Валите отсюда и больше не попадайтесь. Живо.
Первыми рванули на выход бомжи, за ними пришедшие в себя подростки, работягу тоже не пришлось уговаривать. Сэнсэй был последний, кто покинул камеру.
– А как насчет моей машины? – спросил он у сержанта.
– Принесешь документы, заберешь машину, – ответил сержант, запирая тяжелую дверь камеры.
Утром Палыч собрал всю команду налетчиков, кроме раненого Гнома, на веранде. К тому времени хозяин дачи вскипятил чайник и сервировал стол к завтраку.
– Подкрепитесь, ребята, – произнес Лескин, указывая на колбасу, хлеб, сыр и масло. Гости быстро расселись и без особых церемоний стали делать бутерброды, наливать в старые, выщербленные чашки кипяток и заварку.
Старики с улыбкой переглянулись, им нравился молодой задор новоявленных налетчиков.
– В общем, сынки, мы с Абрамом Самуиловичем тут посовещались. Единственный выход у вас, да и у меня тоже, это отыскать Зуба. И выяснить у подонка, в какие игры он играет с живыми людьми. В общем, давайте решать, как ловить его будем. С чего начнем?
– Неплохо снять квартиру в одном из ближайших к банку домов, – задумчиво произнес Бодун. – Надо взять под контроль все входы и выходы. Рано или поздно что-то да вылезет. Главное, не прозевать.
– Что еще? – спросил Палыч, рассматривая сидящих налетчиков.
– Если за кем-то следить, надо иметь хотя бы пару машин, – сказал Прапор, – чтобы не примелькаться.
– Да на это никаких денег не хватит, – недовольно буркнул Пистон.
– Конечно, дорого, – согласился Прапор. – Пара приличных иномарок нам выльется в копеечку, но другого выхода нет. Банкиры сейчас не на «Запорожцах» вояжируют,
– И с чем мы останемся? – не сдавался Пистон. – Или, может, еще один инкассаторский броневик возьмем? Опыт есть.
– Заткнись, – проскрипел Прапор.
– Тише, тише, сынки, – вступил в спор хозяин дачи, – не надо ссориться. Вражда – плохой союзник.
– А что же делать? – раздраженно спросил Пистон.
– Есть одна идея. – Лазарет заговорщицки поднял вверх указательный палец.
– Что ты задумал, Абрам? – встрепенулся Палыч.
– Помнишь мою двоюродную сестру Софу? Я еще вас сватал в семидесятом году, Дима.
– Ну, а это здесь при чем? – удивленно пожал плечами Лескин.
– Софа сейчас живет в Батьяни, совсем старая стала, старший сын, Эдик, забрал ее к себе. А младший, Марик, здесь живет, хозяин автосалона. Дает машины напрокат. Думаю, с Мариком я договорюсь. Будут у вас машины.
– Ну, тогда, как говорится, по коням, – усмехнулся Бодун и подмигнул молчавшему Сэнсэю. Тот, вымотавшись за прошлые сутки, ничего не ответил, продолжал жевать.
– Ну что, – мягко улыбнулся Палыч, – тогда за работу. Только на первых порах придется тебе потрудиться, Абраша. Наши морды там хорошо знают.
В Генеральную прокуратуру президент банка «Глобал Инвест» Вениамин Альбертович Еремушин прибыл в точно указанное в повестке время.
Следователь Савин с красными от бессонницы глазами принял его в небольшом, но чистом кабинете, где из мебели был письменный стол и пара стульев.
– Присаживайтесь, Вениамин Альбертович, разговор предстоит долгий, – следователь указал на стул.
Еремушин снял пальто, перебросил его через спинку стула, поправил лацканы пиджака костюма «от Валентино», затем сел на стул, закинув ногу на ногу, показывая всем своим видом нелепость этого визита.
– Я, собственно, не понимаю… – начал было банкир, но следователь его бесцеремонно перебил:
– Чтобы нам было легче общаться: меня зовут Владимир Андреевич, а как вас, я знаю. А пригласили вас, Вениамин Альбертович, для выяснения некоторых деталей, связанных с недавним ограблением вашей инкассаторской машины.
– Что? – возмутился Еремушин. – Наш банк пострадал, и вы же на нас хотите повесить всех собак. В этом случае я отказываюсь с вами говорить и пришлю вам своего адвоката. Будете ему задавать свои вопросы, а я обращусь к прессе, пусть они проведут журналистское расследование о методах работы Генпрокуратуры. Кажется, давно об этом не писали?
Президент банка изображал негодование вполне убедительно, он вскочил места и решительно схватил свое пальто. На Савина это произвело впечатление не большее, чем на маститого режиссера игра участников самодеятельности.