Честь чародея
Шрифт:
— Ну хорошо, — сдалась Ферн. — Расскажите, что случилось с вашей сестрой.
— Мы отмечали Новый год в доме нашего отца. Меня не было в комнате в тот момент, когда это произошло, но мне сказали, что Дана упала и ударилась головой. Удар был несильным, врачи сказали, что при таком ударе даже сотрясения мозга не бывает Когда Дану увозили в больницу, я думал, что потеря сознания вызвана злоупотреблением алкоголя, а может, и наркотиками. У нее были проблемы и с тем, и с другим. Но анализ крови показал, что наркотики она не принимала, а выпила хотя и много, но не чрезмерно. И все же до сих пор она не
— В общем, да, — призналась Ферн. — Я была очень пьяна. У меня вдруг потемнело в глазах, и я упала. Через неделю или чуть позже я очнулась. И это все. Больше мне нечего рассказать вам.
Лукас слушал ее, уставившись на зажигалку Ферн обратила внимание, что глаза его казались светлее из–за темных кругов под ними.
— Нет, это не то, что я хотел услышать, — вздохнул он. — Расскажите, что вы чувствовали, куда ушли, когда находились в коме?
Лукас с интересом отметил, что она стала словно на полтона холоднее.
— Ответьте на мой вопрос, — сказала Ферн.
— На какой? — деланно удивился Лукас.
— Тот, от которого вы увильнули.
Лукас задумался.
— Я не ответил вам, потому что знаю, что вы не поверите мне. Я видел вас во сне. Дважды. Ничего любовного, не подумайте. Второй раз вы были на больничной койке и как раз приходили в сознание. Я видел вас несколько секунд, но очень хорошо запомнил. Картинка была очень яркая, совсем не похожая на сон. Вы выглядели… очень реалистично. Гораздо реалистичнее, чем сейчас, — ляпнул Лукас, слишком поздно сообразив, что его слова могут задеть ее. Но она лишь стала еще отчужденнее.
— И часто вас посещают такие сны? Сны, которые остаются с вами в реальности? — осведомилась Ферн.
— Редко. А вы что–нибудь чувствовали, когда находились в коме? Видели что–нибудь?
— Нет.
Подошла официантка с напитками, сгладив минутную неловкость.
— Вы сказали, что я снилась вам дважды. Что вы видели в первый раз? — спросила Ферн, когда официантка ушла.
— Что–то непонятное. Я видел город, старый город, похожий на Эфес в Турции, только неразрушенный. И девушку, которая просила меня о помощи. Вдруг потемнело, все изменилось вокруг. Изменилось и лицо девушки, она превратилась в вас. Она была моложе, чем вы, я бы дал ей лет четырнадцать–пятнадцать. Но, без сомнения, это было ваше лицо! Так странно…
Да?
— Я узнал вас. Вернее, тот, кем я был во сне, узнал вас. Он узнал бы вас в любом обличье.
Ферн не отвечала, и он спросил:
— Вы слушаете?
Да.
Выражение настороженности на лице Ферн сменилось полной отрешенностью. Она сидела неподвижно, вцепившись побелевшими пальцами в бокал. И молчала. Лукас понял, что его слова определенно имели для нее какой–то смысл.
Видя, что Ферн не собирается ничего объяснять, он сказал:
— Ваша очередь.
— Моя… очередь? — очнулась Ферн.
— Да. Вы собирались рассказать мне о коме, о том, чувствовали ли вы что–нибудь.
— Я не могла, — медленно
— Где же?
— Под Деревом.
— Где–где? Под каким деревом? В лесу, в поле? — выпалил Лукас.
Вопросы были лишены смысла, но Ферн все равно ответила:
— Там существует только одно Дерево — первое Дерево. Дерево, на которое безуспешно хотят быть похожими все деревья. Там нет ни леса, ни поля. Только Дерево. Под Деревом была пещера, а в ней жили три ведьмы. Три — магическое число, не правда ли? Я была третьей.
— Вы? Ведьма? — хмуро спросил Лукас.
Ферн казалась совершенно обыденной со своими прямыми короткими волосами и стройной фигурой. Он не видел в ней ничего волшебного. Но его обеспокоило, что она не ответила на его вопрос ни да ни нет. Она молчала и сосредоточенно вертела в руках бокал. Потом, вспомнив про джин с тоником, очень медленно отхлебнула, словно выполняла упражнение по концентрации воли. Лукас и сам частенько прибегал к подобному методу в бизнесе, когда нужно было успокоиться, обуздать раздражение, подавить внутреннюю слабость. Но Ферн делала это очень естественно, не задумываясь.
— Что случилось потом? Вы очнулись? — настойчиво спросил он.
Она чуть заметно кивнула:
— Я должна была найти дорогу назад. Это было нелегко. Опасно. Но у меня был провожатый… Ну ладно. На той вечеринке было что–то необычное? Особенное?
Лукас видел, как изменилось отношение Ферн к ситуации. Эта перемена наполнила его душу надеждой и одновременно страхом перед неизвестностью.
— Никто не видел… птицу? Животное? Может, призрак? Что–то неожиданное, странное?
— Человек пять или шесть видели какого–то призрака без головы в старой башне, пара из них утверждает, что беседовали с ним, но, думаю, все это пьяные бредни. Некоторые гости нарядились в костюмы животных. На одной из женщин была маска птицы, красивая, хищная, но ничего из ряда вон выходящего. Все вполне обычно.
— Кто знает, что считать обычным, — вздохнула Ферн.
Повисло молчание. Ферн смотрела на Лукаса странным взглядом, оценивающим, не выражающим ни симпатии, ни враждебности, таким взглядом не принято смотреть в приличном обществе. Она будто пыталась подобрать к нему ключи, заглянуть в глубину его души. Ферн даже не пыталась замаскировать этот взгляд, и теперь перед Лукасом явственно проступили черты той девушки, которую он видел во сне. Он уставился на нее, рассматривая, будто это был опытный образец производства, в который он собирался вкладывать деньги, или же картина, о которой ходят слухи, что это подделка.
— Значит, вы полагаете, что состояние вашей сестры не просто кома? Что она находится где–то еще? — наконец сказала Ферн.
— М–м–м… — Лукас кивнул утвердительно.
— И, как я поняла, — продолжила она, — иногда вы знаете что–то, но не подозреваете _откуда._ Благодаря этому качеству вы можете предсказывать тенденции рынка, или чем вы там занимаетесь в Сити. И ваши коллеги, наверное, даже думают, что вы имеете доступ к некой секретной информации.
— Что ж, я редко допускаю ошибки, — согласился Лукас.