Честь чародея
Шрифт:
— Смотри не переутомись.
Но Ферн уже снова обходила круг, шепча заклинание призыва. На этот раз пар в центре круга сгустился быстро, превратившись в фигуру мужчины двухметрового роста, с оленьими рогами. Оленья шкура едва прикрывала его тело, его кожа была темной, но не как у азиата или негра, а как у темного духа: то был зеленоватый налет джунглей и лесов. Глаза были посажены косо под густыми, низко нависающими бровями. Его ноздри трепетали, впитывая неприятные запахи старого подвала и городского смога.
— Приветствую тебя, Церн, — сказала Ферн.
— Приветствую, ведьма. Зачем ты
— Когда–то любил, — возразила Ферн. — Если любовь — это верное слово в данном случае. Поэтому я и призвала тебя.
— Любовь–это было не слово, — отозвался Церн. — Любовь была повестью. Она была голодна, и я накормил ее. Она была красивее, чем ты, выше, у нее были волосы чернее полуночи, а кожа — белее молока. Я купался в ее коже, спал в ее волосах. Я дал ей свое безжизненное семя, а она взяла его и сотворила из него нечто непотребное. Я больше не люблю ведьм.
— Она взяла твой дух, — сказала Ферн, — поместила в свое лоно и дала жизнь, хоть и без души, твоему сыну.
— Он не мой сын. Бессмертные не рождают детей: нам это без надобности. Мы растем, как горы, зреем веками и, как и они, со временем стираемся в пыль. Наши жизни — это жизнь мира. Мы можем заснуть, погрузиться в Лимбо, но мы не можем пройти во Врата. Мой сын — это богохульство, попрание Извечного Закона.
— Но это не его вина, — запротестовала Ферн, почувствовав прилив негодования. — Его никто не спрашивал. Его родили, и он страдает. Ты не должен оставаться равнодушным к его страданиям.
Возникла пауза, а потом Церн откинул голову и захохотал. Он смеялся и смеялся. Ферн видела засохшие пятна крови на его зубах и клокотавшее в ноздрях дыхание.
— Нет, вы только послушайте эту ведьму! Я — Властитель дикой природы, охотник в ночи, убивающий и слабых, и сильных. Люди почитали меня, оставляли самые лакомые куски добычи и приносили в жертву своих родичей на моем алтаре. И я не должен быть равнодушным?! Какая–то колдунья украла мое семя и магией возродила его к жизни — а я не должен быть равнодушным? Что за чушь! Ты призвала меня, чтобы просить за это животное, отродье Моргас? Ты бросаешь вызов Извечным Законам?
— Да, если они неправильные, — упрямо заявила Ферн. — Каждый имеет право на любовь или хотя бы на сострадание, независимо от того, как он был рожден. Но я призвала тебя не за этим. Мне нужна Моргас. Я думала, ты знаешь ее слабости.
— Что же, спроси у _нее._
— Мы извечные враги. Я сожгла ее огненными кристаллами на берегу Реки Смерти, но она заползла в воду и возродилась, и теперь никакое оружие не может поразить ее. Но я должна убить ее.
— _Тебе_ - убить ее? — Ферн почувствовала, как Церн ощупывает ее взглядом. — У тебя яркая аура магии, но все же ты слишком мала, стройна, как тростиночка. У тебя не хватит силы для такого противоборства.
— Во мне есть силы, которых ты не видишь, — сказала Ферн, надеясь, что это на самом деле так. — Я должна остановить ее. Никто другой не сможет этого сделать.
— В таком случае желаю тебе удачи, — сказал Церн, и в его словах слышалась то ли усмешка, то ли рык. — Когда я узнал, что она сотворила, я хотел пронзить ее рогами, но она ускользнула от меня и защитила себя чарами. А после того как ее лоно исторгло зверя,
— Не думаю, что она ею особенно наслаждается, — сказала Ферн.
Больше он ничего не мог ей сказать. Ферн поблагодарила его и отпустила. Она почувствовала усталость, а ведь надо было еще призвать и других духов, задать другие вопросы. Пока все ответы лишь рождали новые вопросы. Рэггинбоун налил ей из старинного сосуда какой–то напиток с приятным вкусом, напоминавшим разогретый бренди.
Потом она снова прочитала заклинание.
Полная луна заглядывала прямо в мою комнату. Кажется, за последние века климат стал намного мягче. Я открыла окно, чтобы впустить в комнату лунный свет, и воздух, ворвавшийся в комнату, был теплым и пах лесом. Потом я задернула шторы и зажгла голубое пламя. Я хотела открыть круг так, чтобы проникнуть далеко и глубоко, а волшебный огонь придает мне силы для этого. Слабенькие примитивные духи стайками вились над крышей — их, словно магнитом, тянуло к дому, начисто лишенному своих привычных духов. Я видела, как некоторые из них тенью просачивались сквозь потолок. Они всего лишь простые духи стихий и сами по себе не опасны, но, если их соберется целый рой, это уже грозная сила. Моя темная магия привлекает и более сильных духов, которые питают гордыню и власть и сами питаются от них. Они тянулись к кругу, наполняя его своим дыханием. Негемет тоже почувствовала их; я заметила, как она смотрела вверх и в ее глазах вспыхнул охотничий огонек.
Я двигалась по периметру, напевая древнее заклинание. В центре крута лунный свет столкнулся с магическим, серебро смешалось с синевой. Появился туман, который постепенно сгущался. В нем метались смутные тени, но им не удавалось материализоваться. Я видела вуаль провидицы, видела, как призрачные пальцы сжимают Глаз, но фигур оказалось слишком много. Их голоса звучали как–то отдаленно, словно эхом доносясь из леса Роквуда.
— Мы устали. Не вызывай нас сейчас. Мы не станем говорить.
— Тогда ступайте, — сказала я. — Все, кроме одной. Я призываю Леопану Птайя. Пусть она предстанет передо мной!
Сонм духов исчез, оставив единственную фигуру. Она была приземистая и округлая, как идолы Единой Матери. На обнаженной груди у нее росли звериные когти, а черное траурное лицо было закрыто алой вуалью. Черная Провидица. Она сняла вуаль, открыв огромные ноздри на пол–лица и неулыбчивые пухлые губы. Черной ее называют не за цвет лица: она самая сильная из оставшихся провидиц и ближе всех к смертной плоти. Провидица вставила Глаз в левую глазницу, и зрачок внезапно потемнел и ожил.
— Я Птайя, — сказала она. — Что тебе нужно от меня?
— Я не звала вас всех. Почему ты не явилась одна?
— Мы были связаны вместе. Этой ночью творится слишком много колдовства. Спрашивай, и покончим с этим.
— Мне нужно найти кое–кого. Ее назвали Фернандой, но я перекрестила ее в Моркадис, в честь ее Дара. Я хотела сделать ее своей сестрой, смешать нашу кровь, но она предала меня и сбежала, желая моей смерти. Но я жива, и я вернулась в мир. Я верну себе свое Королевство! Однако сначала я должна поквитаться с ней. Где она?