Честь
Шрифт:
— Алексей!
— Что, отец?
— Не на прогулку идешь, а на дело. В случае не вернешься, кто старшим будет?
— Как это «не вернусь».
— Вот тут уже и я беспорядка не люблю.
— По Красной гвардии старшим остается Павел, а по всему нашему фронту — Богатырчук, как и был.
— Хорошо, иди.
Алеша весело кивнул, обнял девчат за плечи. Двинулись по улице. Им крикнули вдогонку:
— Он с девками и хромает меньше!
До первого перекрестка они дошли спокойно и не встретили ни одного человека. Варя шла тревожно, все вытягивала голову вперед и все старалась показывать пальцем. Маруся была в радужном настроении,
— Земляки, дорогу на Масловку не завалили еще?
Алеша ответил:
— Иди смело, дорога хорошая.
Маруся даже взвизгнула от удовольствия. Взвизгнула еще веселее, когда перед ними с угла на угол быстро прошла парочка.
— Ходят люди, ходят! И нам можно!
Не встретили никого до самого Совета. Оставалось три квартала до соборной площади. Нужно было посмотреть, что происходит у здания управы, до которого оставалось несколько домов. Перешли на противоположный тротуар. В здании управы светились два окна. Если здесь и был ужин, то, вероятно, уже кончился. У входа стоял часовой с винтовкой. На ступени под деревянным ажурным козырьком выходили по двое, по трое какие-то господа и направлялись в разные стороны, офицеров между ними не было. В этом месте вообще было какое-то оживление, по тому и другому тротуару бродили даже несколько парочек: очевидно, люди, воспрянувшие духом с приходом Прянского полка. Рядом с домом городской управы открыты были ворота, за ними — темный глубокий двор, и во дворе — голоса.
Алеша прошептал:
— Кажется, в том дворе пулеметы. Погуляем еще на той стороне.
Маруся ответила жарко:
— Погуляем! — и крепче прижалась к его руке.
Здесь уже неловко было обнимать девушек, заметнее стал Алешин крен. Он старался опираться на их руки, но это только ухудшало положение: они были гораздо ниже его ростом. Выходящие с некоторыми промежутками господа заняты были разговором, часовой скучно дремал, заложив руки в карманы и балансируя винтовкой под мышкой. Несколько подальше разведчики перебрались на другую сторону и не спеша прошли мимо ворот.
— Пулемет! — шепнула Маруся.
— И солдаты, — шепнула Варя и хотела показать пальцем. Алеша поймал палец и спрятал в карман своего пиджака. Варя дернула рукой и тихо засмеялась. Алеша поднял глаза, чтобы посмотреть на нее, и увидел перед собой погоны полковника и лицо Троицкого, удивленно и радостно остолбеневшего перед ним. Алеша оттолкнул девушек в стороны и сунул руку в карман. Он дернул руку вверх, но револьвер рукояткой провалился в какую-то дырку в кармане. Алеша дернул сильнее и выхватил наган в тот самый момент, когда Троицкий выстрелил. В одно и тоже мгновение Алеша ощутил ожог на кончике уха и услышал крик Маруси. Она бросилась к полковнику и схватила его за воротник, чуть-чуть Алеша не выстрелил ей в спину. Он опустил револьвер и быстро оглянулся. Из двора и от подъезда к нему бежали солдаты. Алеша поднял наган, но было уже поздно. Кто-то сильно сжал сзади его локти, другой рванул револьвер, потом вывернул, отнял. Алеша успел заметить, как Маруся мимо его колен отлетела на мостовую, успел крикнуть ей: «Уходи!» — после этого он видел перед собой только лицо Троицкого.
— Я промахнулся? — спросил
Алеша снова почувствовал, как горит у него кончик уха, ответил Троицкому с еле заметной улыбкой:
— Да, вы неважно стреляете, господин полковник.
Краем глаза Алеша все-таки посмотрел на мостовую. Как будто Маруси там уже не было. Вокруг них стояло несколько солдат.
— Троицкий спросил:
— Почему вы в таком маскараде?.. Впрочем, пожалуйте, поговорим подробнее здесь.
Он рукой показал на подъезд городской управы. Из двери выскочил щеголеватый прапорщик и удивленно посторонился. Троицкий сказал ему, закладывая револьвер в кобуру:
— Господин прапорщик! Этого большевика нужно куда-нибудь запереть.
Прапорщик широко открыл глаза и беспомощно оглянулся:
— Да… я… сейчас узнаю.
— Узнайте. Мы еще поговорим.
Они вошли в полутемный вестибюль, прошли по широкому коридору. Троицкий предупредительно открыл дверь.
В большом кабинете, сильно заставленном мягкой мебелью, на широком диване сидело три человека в золотых погонах. Троицкий объявил, вытянувшись и двумя пальцами показывая на Алешу:
— Поручик Теплов, большевик!
Тонкий, узкий в плечах полковник, но с головой круглой и с мясистым нездорово-бледным лицом, бритый, поднялся с дивана, пересел в кресло за столом, завертел в руках костяной ножик и только тогда поднял на Алешу уставшие круглые глаза.
— Поручик Теплов? Это… о котором говорили?
Троицкий захлопнул серебряный портсигар и ответил:
— Да. Сын токаря Теплова.
— Местный?
— Да.
— Ага! Оружие?
— Револьвер отняли. Здесь… у ворот… Намеревался выстрелить в меня.
— А-а! Вот как!
Около минуты полковник молчал, играл ножичком и посматривал на Алешу с каким-то неясным, но значительным интересом. Потом кивнул на кресло.
— Садитесь.
Голос у него был слабый, сорванный.
Алеша опустился в кресло. С удивлением почувствовал, что совершенно спокоен и заикаться не будет. Потом с обидой вспомнил: наган нужно было держать в руке за бортом пиджака. Забеспокоился о Марусе: удрала или захватили солдаты? Варя, наверное, убежала. Полковник все постукивал костяным ножиком по столу. Ручка ножика изображала голову совы.
— Где сейчас ваши красногвардейцы? Далеко удрали? — полковник слабо хмыкнул.
— Не знаю, — ответил Алеша.
Троицкий задымил, развалился в другом кресле:
— Он играл там какую-то роль. Инструктором был?
Вместо того чтобы ответить, Алеша посмотрел на диван. Офицеры, полулежа, шептались.
— Вы не отвечаете? — полковник еще раз хмыкнул. — Я советую вам не воображать, что вы скрываете от нас вашу военную тайну. Этой тайне мы не придаем особенного значения.
Полковник уселся в кресле удобнее, боком, положил ногу на ногу, ножиком играла теперь только одна рука.
— Полсотни вооруженных мастеровых мы не считаем военной силой, завтра мы арестуем их жен, а мужья сами явятся. А рота запасного батальона — вы же человек военный — сброд! Интересно, куда они сбежали?
Алеша улыбнулся полковнику.
— Вы хотите что-то сказать? Пожалуйста.
— Да, господин полковник, я хочу спросить.
— Пожалуйста.
— На что вы рассчитываете? Власть перешла к Советам.
— К большевикам?
— Да, к большевикам. Что же? В одном городе будет власть Прянского полка?