Честный вор
Шрифт:
– О взятке я слышал, – кивнул Кэллоу, – а о психоаналитике – нет.
– Разумеется, официально эти случаи нигде не зарегистрированы: так же, как и ограбление сенатора.
– И никто не обращался в полицию? – я удивленно взглянул на Райнса.
Тот покачал головой.
– В полицию? А кто мог обратиться в полицию? Член городского совета, не получивший взятки? Или психоаналитик, увиливающий от уплаты налогов.
– А почему вы решили, что их ограбил Прокейн?
– Что бы вы сказали
– Мне кажется, это весомое доказательство.
– Так вот, тот парень, что нес семьдесят тысяч члену городского совета, пришел к нам. Он полагал, что человек, давший ему эти деньги, примет его довольно сурово. А чем мы могли ему помочь? Мы показали ему несколько фотографий, и он сразу указал на Прокейна. Но что из этого следовало? Если бы мы вызвали его в полицию, он бы рассмеялся нам в лицо. В общем, мы отпустили этого парня.
– И что с ним стало?
– Он отправился в дальние страны.
– Должен отметить, что этот Прокейн – образец вора, – добавил Кэллоу. – Во-первых, он ничего не крадет, кроме денег. Во-вторых, он крадет только у тех, кто не рискнет обратиться в полицию. И в-третьих, его никогда не поймают.
Глава 4
В шесть утра за мной пришли и, не говоря ни слова, отвели к дежурному. Молоденький полицейский выложил на стол содержимое моих карманов.
– Что теперь? – спросил я.
– Проверьте, все ли тут есть, и распишитесь, – он протянул мне стандартный бланк.
Я пересчитал деньги в бумажнике и расписался.
– Все в порядке? – спросил полицейский.
– Не хватает девяносто тысяч, – спокойно ответил я.
– Странно, – полицейский встал и вышел за дверь. Меня провели в другую комнату, всю обстановку которой составляли обшарпанный стол и два стула. Пятнадцать минут спустя открылась дверь и вошли детективы Дил и Оллер. Дил нес голубую сумку.
– У вас прекрасные связи, Сент-Айвес, – сказал он, положив сумку на стол. – Нам приказано отпустить вас.
– Когда?
– Как только вы пересчитаете деньги, – ответил Оллер, – Можете начинать.
Я дошел до двадцать первой тысячи, когда Дил сказал: «Бедный юноша не сомкнул глаз из-за этих денег».
– Какой юноша? – спросил я, чуть не сбившись со счета.
– Патрульный Франн. Вы помните Франна? Он надел на вас наручники.
Я кивнул.
– Он всю ночь переписывал номера банкнот, – продолжал Дил. – Пока нам не сказали, чем вы зарабатываете на жизнь. У вас в этом городе солидная репутация. Надеюсь, вам об этом известно?
– Нет, – я закончил двадцать третью тысячу и перешел к двадцать четвертой.
– Мы с Дилом работаем в отделе убийств и поэтому никогда не слышали о вас, – добавил
– Это точно, – протянул Дил.
В молчании я пересчитал оставшиеся деньги и застегнул сумку на молнию.
– Ровно девяносто тысяч, – я подписал другой бланк, поданный мне Оллером.
– Если деньги все-таки будут переданы, вы скажете, что мы переписали номера банкнот? – спросил Дил. – В протоколе вашего ответа не будет. Я задаю этот вопрос из чистого любопытства.
– Нет, – ответил я, – Я ничего не скажу, но передам совсем другие банкноты.
– То есть станете сообщником воров?
– В некотором смысле, да.
Дил кивнул.
– Вы не будете возражать, если мы с Оллером как-нибудь заглянем к вам и зададим несколько вопросов? Естественно, как свидетелю, а не подозреваемому в убийстве.
– В любое время, – я попытался улыбнуться.
– Мы можем заехать не один раз, – заметил Оллер.
– А может, вы захотите повидаться с нами? Например, завтра в десять утра?
– Вам нужны мои письменные показания?
– Совершенно верно.
– Где вас найти?
– Вы знаете, где находится отдел убийств южного сектора?
– Да.
– Приезжайте туда и спросите кого-нибудь из нас.
– Оллера или Дила?
– Карла Оллера или Френка Дила, – поправил меня Дил.
– Теперь я могу идти?
– Несомненно.
Майрон Грин ждал меня у дверей Десятого участка.
– Кому тебе пришлось звонить? – спросил я, когда мы сели в машину и отъехали от тротуара.
– Помощнику окружного прокурора и одному парню из муниципалитета, с которым я учился в школе.
Иногда мне казалось, что Майрон Грин сидел за партой с половиной американских чиновников. С другой половиной он общался в Йельском университете.
– Кому-нибудь еще?
– Да, – кивнул Грин, – Прокейну.
– И что он сказал?
– Он озабочен случившимся.
– Я тоже.
– Он хочет тебя видеть.
– Когда?
– Немедленно, если это возможно.
– Вообще-то, я чертовски устал.
– Он считает, что это очень важно, и я с ним полностью согласен.
– Почему?
– Потому что сегодня утром ему звонил человек, который хочет продать его дневники.
Впервые с Абнером Прокейном я встретился днем раньше, в субботу, тринадцатого октября, в десять утра.
– Вы моложе, чем я ожидал, – сказал он, крепко пожав мне руку. Зеленоватые глаза, широко посаженные по обе стороны крупного носа и с интересом разглядывающие меня, хорошо гармонировали с рыжеватыми, чуть тронутыми сединой, начавшими редеть волосами, узкой полоской усов над подвижным ртом и круглым подбородком.