Четверо
Шрифт:
– Отставить, – ответил Лазарев. – Мы не виделись восемьдесят семь лет, но я что-то не вижу, чтобы вы друг по другу соскучились.
Все трое нервно заулыбались.
– Всё. По очереди – Нойгард, Гинзберг, Крамаренко – по часу в комнате отдыха. О чём будете разговаривать с «Авророй» – уже ваше дело. Сами знаете, она умеет делать свою работу. Потом, Крамаренко, ты займёшься спектральным анализом планеты. Нойгард, тебе – собственноручно проверить все системы корабля, кроме жизнеобеспечения, ей займётся Гинзберг. А я попробую передать сообщение на Землю. Даже интересно, помнит
– Интересно, существует ли ещё Земля, – сказал Гинзберг.
На пару секунд повисло неловкое молчание. Лазарев снова оглядел всех троих и решил, что пора заканчивать эти разговоры.
– Хорошо, Гинзберг, ты пойдёшь разговаривать с «Авророй» первым. Всё, всё. – Он хлопнул в ладоши и указал на дверь. – Иди. Вперёд. Работы ещё много.
Москва, Россия
14 июня 2064 года
Сообщение пресс-службы Министерства космических исследований
В ночь с 13 на 14 июня, в 3:45 по московскому времени с космодрома «Северный» успешно стартовала ракета-носитель «Норд» с космическим кораблём «Эверест». Запуск прошёл успешно и в соответствии с планом. В 6:57 «Эверест» успешно состыковался с научно-исследовательским космическим кораблём «Рассвет» на орбите Земли. Экипаж перешёл внутрь корабля и приступил к проверке всех систем.
Таким образом начинается самое долгое и далёкое космическое путешествие в истории человечества. Экипаж «Рассвета» отправится в систему ближайшей к нам звезды – Проксимы Центавра. Основная цель экспедиции – исследование планеты Проксима Центавра b, на которой теоретически возможно существование жизни.
На это путешествие им потребуется почти девяносто лет. Большую часть времени они проведут в капсулах стазиса, разработанных корпорацией «Биоквант». Это позволит им перенести столь долгое время за несколько секунд, пока для корабля и для нас пройдёт восемьдесят семь земных лет.
Помимо исследования далёкой планеты, команде предстоит собрать данные о гелиопаузе, облаке Оорта, изучить дальние уголки Солнечной системы и впервые в истории человечества изучить химический состав межзвёздной среды.
Корабль «Рассвет» оснащён уникальной системой искусственного интеллекта «Аврора», которая способна следить за техническим состоянием корабля, а также за физическим и психическим самочувствием команды.
– Добро пожаловать в комнату отдыха, командир.
Лазарев сидел на кожаном диване, закинув ногу на ногу, перед ним стоял огромный светло-голубой экран.
– Здравствуй, «Аврора». Расскажи мне, о чём ты говорила с остальными?
– Я не имею права разглашать содержание приватных бесед даже командиру корабля, – ответила «Аврора». – Сейчас я буду говорить с вами и только с вами. Это нужно вам, а не им.
– Хорошо, хорошо.
– О чём вы хотели бы поговорить?
– Я думаю, о том же, что и остальные. Мне не по себе, «Аврора». Скажу честно – мне страшно.
– Я вижу.
«О, конечно же, видишь, – подумал Лазарев. – Ты всё
– Понимаешь, «Аврора», очень трудно смириться с мыслью, что мы летим вот в этой железной коробке за четыре световых года от Земли. Это же… чёрт возьми, это очень далеко! Я понимал, что будет именно так, что именно так и должно быть, но… Очень далеко. Я не могу себе этого представить. То есть мне кажется, будто всё это какая-то фантастика, сон, но мы здесь.
– Очень далеко, – согласилась «Аврора». – До сих пор ни один пилотируемый космический корабль не долетал дальше Сатурна. Вы – первые, кто покинул Солнечную систему, и первые, кто подлетел к другой звезде. Этим можно гордиться. Это самая дорогая и самая дерзкая космическая экспедиция после высадки на Титан. Это сравнимо с полётом Гагарина.
– Гагарина ждали на Земле, – сказал Лазарев.
– Вас тоже будут ждать. Не те, кто отправлял вас, но их потомки.
– Ты на полном серьёзе веришь, что мы вернёмся?
– Такая вероятность есть, – ответила «Аврора». – Но вы сами прекрасно это знаете. Вас отправляли в неизвестность. Вероятность того, что вы сюда долетите, была очень невелика. Но вы долетели. Вы же сами говорили – помните, – что это подвиг?
Лазарев кивнул.
– Вы долетели, а это значит, что всё сработало верно. Не подвели системы корабля, не подвели расчёты, не подвели стазисные установки.
– Что верно, то верно, – сказал Лазарев.
– Но самое главное – вы, – продолжила «Аврора». – Вы очень большие молодцы. Каждый из вас. И вы, как командир, проделали невероятную работу, выложились на все сто, сделали всё как надо и даже ещё больше. Ваш подвиг продолжается.
– Ты говоришь то, что надо говорить. Да, всё так. Нужно будет сделать ещё больше.
– Вы сделаете. Вы – первый.
– Да.
– Хотите, я покажу вам море?
Лазарев вдруг оживился, его глаза заблестели.
– Конечно.
Голубое свечение стало дрожать, меняться и искривляться, и вдруг на экране появилось море.
Лазарев замер на месте с открытым в восхищении ртом.
Это было Чёрное море возле мыса Фиолент в Крыму, где незадолго до полёта Лазарев провёл бархатный сезон. Будто снова сидел на террасе гостевого домика, а совсем рядом шумело море. Огромное, цветастое, изрезанное белыми всплесками волн, оно шумело и дышало, переливалось глубоко-синим и сладко-лазурным, пенилось, разбиваясь о скалы, и сливалось с небом мягкой полосой горизонта.
– Да, – сказал Лазарев.
Вечно бы смотреть, подумал он. Вечно бы вот так сидеть и смотреть, как тогда, в Крыму, когда он сидел на террасе, и вглядывался в это море, и думал, что это должно происходить вечно.
«Аврора» молчала.
– В детстве я мечтал стать моряком, – сказал Лазарев, не отрывая глаз от моря.
– Я знаю, – сказала «Аврора».
– Я родился в Москве, а откуда там море… Читал всякого Грина, Жюля Верна, смотрел на картины Айвазовского, и всё это кино про пиратов. А настоящее море увидел только в 18 лет. Тогда впервые побывал в Крыму, и это море, чёрт возьми… А последний раз я видел море в 32 года, за месяц до начала тренировок перед полётом.