Четыре грани финала
Шрифт:
— Это ты обезвредил ловушки?
— Мы ели саламандр и саранчу, отвратительно. Пробовали съесть тень, но она невкусная. Только напугали.
То есть не он? По крайней мере не всё. Так…
Что-то мог сломать и Карнаж в теле Весельчака У. За неимением вариантов — именно они стреляли в нас тогда над лавой. Но странно что только стреляли, а не устроили резню. Испугались Акселератора? Или…
Карнаж ведь может подчинять себе других людей. Что если…
Алиса и Пашка! Вряд ли тени могли порвать их комбинезоны и оставить серьёзные раны… ну да, одна меня
Алиса и Пашка во власти Карнажа, однозначно.
А раз так, то и остальные в опасности. Акселератор если только в пролёте, но кто знает, что Карнаж может сделать с его коляской, насколько обездвижить и остановить.
— Ты только в Крыса вселился? — уточнила я, и Веном ворчливо подтвердил. — Хорошо, тогда… что дальше?
— Мы учуяли твой запах, — повторил он. — И нашли тебя. Теперь надо убить Карнажа и выбраться.
— Да, но… я здесь не просто так. Я… — что именно ему можно сказать? — Я ищу сведения об этой вакцине. Сама не знаю, что точно, но что-то найти надо. Можешь помочь?
Веном поворчал, а затем спросил:
— Это выплатит долг?
— Абсолютно, — заверила я, и Веном хищно ухмыльнулся.
А затем развернулся и как следует ударил по двери.
Фильм про Венома, в отличие от Дэдпула, мне посмотреть не удалось. Удовлетворилась отзывами в Интернете, которые особо не хвалили, но подметили неожиданно понравившийся мне момент.
Что Веном — лузер для других симбиотов.
Это выглядело глупо, особенно после моего небольшого знакомства с комиксами. Устрашающий, грозный, кажущийся непобедимым для Человека-Паука и едва не пробудивший его тёмную сторону Веном — всего лишь лузер.
Глупо, но мне понравилось.
Понравился сам факт того, что у накачанных монстров-людоедов имеется социум, и что в этом социуме есть свои лузеры.
И мне как-то даже думалось: смог ли бы такой лузер, как Веном, сойтись с лузерами других рас? И что бы из этого вышло?
Ибо с человеком, судя по обзорам фильма, он подружился.
Веном всё-таки вышиб дверь, и я рискнула к нему приблизиться. Нападения не последовало, и мы оба прошли далее.
Джунгли исчезли. Перед нами предстала бушующая река, от одного берега которой к другому вела россыпь плоских камней. Очевидно, по ним полагалось прыгать.
Я поглядела на Венома, а затем просто телепортировалась на тот берег. Симбиот же бухнулся в воду и поплыл. Вокруг него что-то заискрило, но Веном дёрнул головой, челюсти пару раз щёлкнули и всё стихло. На сушу он выбрался с исчезающим в пасти рыбным хвостом.
— Всё ещё голоден, — проворчал Веном, чавкая. Я прошла к следующей двери, стоявшей прямо между деревьями, и толкнула её.
Заснеженная гора. Веном превратился в санки и мы скатились вниз, подлетев на крутом гребне
Болото. Телепортировала теперь и его.
Пустыня, с песчаными вихрями на заднем фоне. Они и не подумали заметать цепочку следов, минут через пять приведшую нас к выросшей посреди бескрайних барханов двери.
Вновь река, на этот раз с диким штормом. Веном перевоплотился одновременно в лодку и зонтик, а течение увлекло нас за собой и выбросило в дверь.
Всё это было неприятно — но не более. До тех угроз, что выписывал Тома, попросту не дотягивалось.
Выбросило нас теперь в больничный коридор. И не американской либо японской больницы с экрана, — нет, нас мигом окружил выворачивающий аромат российской действительности, сотканный из мочи и спирта.
Точно такой же запах был в той больнице, где я лежала. Где узнала, что моя левая рука перестала работать, как думалось, навсегда. Даже сжала и разжала кулак, убеждаясь, что лечение не отменилось.
— Брррвфхх, — Веном проворчал как-то совсем неприятно. — Нам надоело здесь бродить! Мы сейчас сломаем стену и пойдём напрямик!
— Стой, стой, подожди! — я едва не схватила его, но симбиот сам остановился и уставился на меня выпученными белыми глазами. — Это ведь, я думаю, смежные отсеки, каждый со своими условиями, и если ты сломаешь стену между ними, то, ну… река теперь хлынет сюда.
Веном посмотрел на стену и на меня. Снова на стену и на меня.
— Что предлагаешь? — шипел он разочарованно, явно надеясь покрушить.
Что предлагаю… а что я предлагаю? Если продолжить путешествие, то ещё неизвестно, сколько мы будем переходить из комнаты в комнату. Если попробовать найти Кору, Тому и Акселератора… странно, что они меня не нашли через Милодара. А раз Карнаж действительно тут…
— Слушай, — я посмотрела на симбиота. — А долго ты тут вообще гуляешь?
— Третий день, — он вновь уставился на стену. Третий день… Алиса говорила, что уже пятый день тут, если только Карнаж не заставил солгать… Мы же первый…
Что-то ничего сообразить не могу. И никто не вламывается указать дальнейший путь. Может, действительно сломать стену? Или…
Мы в своеобразном лабиринте. И… и прошляпили главное правило лабиринта — оставлять за собой пометки на случай, если пойдёшь по своим же следам. Правда, у меня не было чем делать эти пометки — не карандашом же из сумочки, выдержавшей с честью все перепетии — но вот у Венома…
— Слушай, ты случайно не оставлял части себя в предыдущих комнатах? Просто на всякий случай?
— Нет, — симбиот вновь уставился на меня.
— Но оставить сможешь?
— Да.
— Тогда… тогда давай мы пройдём ещё немного комнат, и ты оставишь в каждой часть себя. Затем прислушаемся… ты ведь можешь прислушаться к этим частям?
— Да.
— Прислушаемся и по ним оценим путь. Вдруг кто-то пойдёт за нами, или комнаты изменятся после нашего ухода, или… ну, хоть что-то.