Четыре грани финала
Шрифт:
И почему Хогвартс и Первертс вместо максимальной закрытости выступают по телевизору? Даже если поверить, что открылись они только Академия-сити, не приравнивая эсперов к магглам — что мешает лично мне сейчас сесть и написать родителям про существование двух магических школ?
Тёплое одеяло мешает, да. Оно же мешает залезть в интернет и выяснить всё чётко, причём я как-то странно подумала об этом уже в кровати. Пока довольствовалась лишь новостным сюжетом.
Он показал ту самую конференцию, а заодно и обоих директоров. Седовласый, но высокий Альбус Дамблдор с полной уверенностью
— Ну и Порри Гаттер с прочими заявится, как же без него, — фламинго после этих слов нервно задрожал.
И вот ещё вопрос: а как вообще в Хогвартсе можно провести маго-техническую выставку? На территории замка же все приборы глушатся. И маги Гарри Поттера вообще с техникой не дружат, а тут ажно целая выставка. Чем больше я думаю об этом, тем больше вопросов.
И ведь даже не думать нельзя, потому что это точно часть моего сюжета, так или иначе. Возможно, я даже попаду на эту выставку, пока не знаю как. И чем быстрее разберусь с тем, что происходит — тем лучше.
Вопросы, вопросы… я вынула из-под одеяла руку и уставилась на неё. Слегка подпилила ногти и воспользовалась кремом для рук перед сном, надеюсь, этого достаточно. Когда я только очнулась, то по руке смогла определить, что не в своём теле. А сейчас… даже не помнила, почему.
Память не может быть такой избирательной. Чтобы я помнила о каких-то прочитанных книгах и просмотренных аниме, однако полностью блокировала имя, семью и всё прошлое. Просто не может такого быть… но теперь, в неожиданном совмещении трёх выдуманных реальностей, слова “не может быть” надо постепенно отодвигать в сторону.
Раз оно есть — значит, “может быть”. И танцуем от этого.
А пока что… пока что одеяло побеждало. Да и устала я…
Начинающиеся и парочка продвинутых врагов Человека-Паука считали, что пролёты супергероя в красно-синем костюме над городом чисто для выпендрёжа, в это время он не смотрит вниз и по сторонам, позволяя развлекаться грабежами.
Более умные же знали и про обострённые чувства, и про паучье чутье, и про наработанный опыт, отчего старались не палиться совсем уж явно. Сейчас Нью-Йорк и вовсе спокоен, тих и безмятежен.
В том числе потому, что рискнувшая выбраться на дело банда уже покачивалась в зарослях паутины под аркой одного из грязных переулков. По молчаливой договорённости таких полиция снимала только по утрам — ночи в подвешенном состоянии многим хватало для переосмысления преступной жизни.
Пускатели на запястье в очередной раз сработали, выпустив новую порцию паутины, и Человек-Паук сделал самую настоящую мёртвую петлю, аккуратно приземлившись прямо на гаргулью у карниза Крайслер-билдинг.
— Привет, Боб! — поздоровался он. Гаргулья, похожая
Бытиё супергероем приучило его к тому, что безумный вариант всё ещё вариант.
Со спины вытянувшейся статуи был виден практически весь огромный Нью-Йорк, разделённый на несколько частей тёмными водными артериями. Каждая из них отражала свет звёзд и небоскрёбов, превращая город в путеводный маяк цивилизации. Не менее ярко светился и Манхэттен внизу, прерываясь лишь тёмным пятном Центрального Парка, спящего вместе с большинством жителей.
— Эх, Питер-Питер, вот бы и тебе спать… — пробормотал Человек-Паук себе под нос. Ничего, днём поспит, возможность как раз будет. А сейчас у него тут не только ночное дежурство, но и…
Девушка появилась в воздухе из ниоткуда — просто мелькнула зелёная линия и проявила округлую двадцатилетнюю фигуру. Высотный ветер мгновенно замотал нарочито красные короткие волосы, избавляя их от иллюзии причёски, и заодно поволновал края розового топа, но тот прочно прилег к телу и отразил все намёки. Короткая зелёная юбка тоже не подумала задраться и полностью открыть зелёно-лазурные чулки.
Питер встал и помахал девушке, а та полетела к нему — не сама по себе, а с помощью завибрироваших на её спине стрекозиных крыльев. Очень маленьких для такого тела, но магия оттого и магия.
— Привет, Вилл! — дружелюбно сказал он, когда та зависла в воздухе.
— Привет, э… — она замялась, и Питер столь же дружелюбно подсказал:
— Спайди.
— Да… прости, Спайди, — Вилл Вандом слегка нервно засмеялась. — Я до сих пор не привыкла звать самого Человека-Паука…
— Ой, ну вот не надо, — теперь Питер слегка нервно хохотнул. — Одно дело делаем, просто в разных ведомствах. Что на этот раз, опять змеюка посреди города вылезла?
— Змеюка в другом мире ждёт суда, — отмахнулась слегка похрабревшая Вилл. — Тут сложнее беда. Слушай, Спайди…
Она вновь замялась, словно формулируя фразу, а затем выпалила:
— Можешь уничтожить все нарколаборатории в городе?
— Боже, Вилл, — пробормотал Питер со смешком. — Ты так говоришь, будто я с них процент получаю. Что случилось-то?
— Да Ирма… она вдохновилась твоими успехами, и решила, что может помочь. Отчего-то нацелилась в нарколаборатории, мол, найдёт их, встанет неподалёку, прикажет самим выйти и сдаться… ну и так постепенно всех обработает.
— Милое дело, — Питер взглянул на город. — И ты боишься, что она провалится?
— Я боюсь, что она преуспеет! — Вилл аж руками всплеснула. — Она ведь увлекающаяся, но не дура, не будет ломиться с диким хохотом. А если преуспеет, то продолжит, и однажды точно попадётся. А если ещё и узнают, что она дочь полицейского…
— Да, сокрытие личности наше всё, — оценил Питер. — Но ты же вроде жаловалась, что ваше руководство не позволяет использовать силы для защиты родного мира?
— Ну да, но понимаешь, Спайди… — Вилл смущённо повела плечами, и Питер довольно закончил за неё: