Четыре пера
Шрифт:
— Инстанна!
Они остановили верблюдов и заставили их опуститься на колени.
— Новые верблюды здесь? — спросил Абу Фатма, и два человека исчезли на несколько минут и привели четырех верблюдов. Тем временем седла отстегнули и убрали с верблюдов Тренча и его спутника, приехавших из Умдурмана.
— Это хорошие верблюды? — спросил Фивершем, помогая закрепить седла на свежих.
— Из племени анафи, — ответил Абу Фатма. — Быстро! Быстро! — Он с беспокойством посмотрел на восток и прислушался.
— Оружие? — спросил Тенч. — У тебя есть оружие? Где оно?
И
— Секунду, — ответил Абу Фатма, но Тренч, похоже, не мог подождать и секунды. Казалось, он не так даже боялся быть схваченным, как хотел взять в руки оружие.
— Есть боеприпасы? — лихорадочно спросил он.
— Да, да, — отозвался Абу Фатма, — патроны, винтовки и револьверы.
Он отошел ярдов на двадцать от верблюдов — туда, где шуршала под ногами высокая пустынная трава. Остановился и начал копать мягкий песок руками.
— Вот, — сказал он.
Тренч бросился рядом с ним и начал разгребать песок обеими руками, с нечеловеческими подвываниями, как будто гончая на охоте. Фивершему его поведение показалось жутковатым — Тренч ползал по песку на коленях и быстро работал руками, как пес лапами, да еще поскуливал. На мгновение он превратился в животное. Через пару секунд Тренч наткнулся на винтовку и снова стал человеком. Он тихо поднялся с винтовкой в руках. Арабы тем временем выкопали патроны.
— Ну вот, — радостно рассмеялся Тренч. — Теперь пускай. Пусть они гонятся за нами из Умдурмана! В одном я теперь точно уверен — обратно я туда не вернусь, даже если нас догонят.
Во время этой речи он поглаживал винтовку и разговаривал с ней, как с живым существом.
Два араба взобрались на старого верблюда и медленно двинулись к Умдурману. Абу Фатма с товарищем остались с беглецами. Они оседлали верблюдов и поехали на северо-восток. Прошло не больше четверти часа, с тех пор как их окликнул Абу Фатма.
Всю ночь они ехали по высохшей траве мимо мимоз и к рассвету оказались на плоской голой равнине с редкими бугорками.
— Эфенди устали? — спросил Абу Фатма. — Вы будете останавливаться и есть? На седле каждого верблюда есть провизия.
— Нет, мы можем перекусить на ходу.
Финики, хлеб и глоток воды из бурдюков составили их завтрак, они поели на ходу. Когда закончилась равнина с длинной пустынной травой, верблюды ускорили шаг. На закате они остановились и час отдохнули. Они ехали всю ночь и следующий день из последних сил — и своих, и верблюдов. Теперь они поднимались по каменистому плато, потом пересекли долину и рысью поскакали по песку цвета меда. Но всем казалось, что верблюды идут медленно, как она похоронах. На рассвете у горизонта выросли горы, а в разгар дня не стали ни на фут выше и ни на дюйм ближе.
Временами сердца беглецов колотились, когда они видели на клочке земли выращивающих сорго людей, и приходилось делать большой крюк. Или зоркие глаза Абу Фатмы высматривали вдали караван, и тогда верблюдов опускали на колени, и они пригнувшись лежали за камнем с заряженными винтовками в руках. В десяти милях от Абу Клеа их ждали свежие верблюды, и на них они весь день двигались на запад, в сторону Нила.
— Дорога из Бербера в Мерови, — сказал Абу Фатма. — К северу от нее мы свернем на восток, к реке. Пересечем дорогу ночью, и если будет на то воля Аллаха, завтра к вечеру переправимся через Нил.
— Если будет на то воля Господа, — сказал Тренч и посмотрел на араба в страхе, который всё усиливался, чем ближе они были к спасению.
Местность здесь часто пересекали караваны, днем передвигаться было небезопасно. Они спешились и весь день лежали, спрятавшись за кустарником на плато, наблюдая за дорогой и людьми на ней, похожими на крошки. В темноте они спустились и пересекли дорогу, и остаток ночи ехали к реке. На рассвете Абу Фатма снова велел им остановиться. Они находились в пустынной и открытой местности, где даже малейшее укрытие выделялось бы посреди плоской равнины. Фивершем и Тренч с нетерпение смотрели направо. Где-то там тек Нил, но они не могли его разглядеть.
— Нужно построить заграждение из камней, — сказал Абу Фатма, — и вы должны улечься на землю внутри. Я пойду вперед к реке и посмотрю, готова ли лодка, которой нас снабдили друзья. Я вернусь после наступления темноты.
Они быстро собрали камни и соорудили невысокую стену около фута высотой; за этой стеной Фивершем и Тренч улеглись на землю с кожаными флягами и винтовками по бокам.
— А еще у вас есть финики, — сказал Абу Фатма.
— Да.
— Тогда не покидайте укрытия, пока я не вернусь. Я заберу ваших верблюдов и к вечеру вернусь на свежих.
И в компании товарища-араба он поехал в сторону реки.
Тренч с Фивершемом окопались внутри каменного заграждения и улеглись, оглядывая горизонт сквозь щели. Для них обоих, возможно, это был самый долгий день в жизни. Они были так близки к спасению и все же не в безопасности. Как казалось Тренчу, день длился дольше, чем ночь в «Доме камня», а Фирвершему он показался более долгим, чем даже тот день шесть лет назад, когда он сидел в своих комнатах над Сент-Джеймсским парком и ждал наступления ночи, прежде чем осмелиться выйти на улицу. Они были так близко к Берберу, но преследователи тоже близко. Фивершем размышлял, как ему хватило мужества отправиться в Бербер. Вокруг не было тени, весь день солнце безжалостно жгло им спины, и внутри узкого круга нельзя было двинуться. Они почти не разговаривали. Наконец наступил закат, на них опустилась благословенная темнота, и прохладный ветер прокрался сквозь темноту по пустыне.
— Слышишь! — сказал Тренч, и вдвоем они напрягли слух и услышали очень близко мягкую поступь верблюдов. Через мгновение тихий свист выманил их из убежища.
— Мы здесь, — тихо произнес Фивершем.
— Слава Аллаху! — сказал Абу Фатма. — У меня есть хорошие и плохие новости. Лодка готова, наши друзья ждут, верблюды готовы на караванной дороге на берегу реки Абу Хамед. Но о вашем побеге уже известно, и за дорогами и паромами внимательно следят. До восхода солнца мы должны направиться вглубь страны с восточного берега Нила.