Чинди

Макдевит Джек

Все молчали. Ник, стоявший около трапа, нерешительно потянулся и коснулся его, обозначив таким образом исторический момент. Тор взял в руки камешек (как ни странно, выковырял из скалы) и на глазах у Хатч бросил за край ущелья. В Торе было еще так много ребяческого! Хатч и Джордж тем временем пристально вглядывались в эти самые окна, что взирали куда-то мимо них, настороженно всматриваясь в каменный пейзаж, наблюдая за Осенней, которую с одной стороны обрамляла седловидная гора, а с другой — пик, тонкий и длинный, как веретено, выглядевший так, будто мог внезапно обломиться.

Окна

располагались на обоих этажах дома (одно было круглым), а вдоль фасада, огибая пилястры и уступы, тянулся настил. Над ним возвышался купол, казавшийся под этим углом обзора больше, чем на экранах корабля. А на уровне первого этажа, прямо перед собой, Хатч увидела входную дверь.

Большую входную дверь.

Она была прозрачной. «Или когда-то была», — подумала Аликс. Теперь дверь покрывал толстый слой пыли. Но когда женщина протерла ее основанием ладони и повернула в ее сторону фонарь, свет проник внутрь. Аликс увидела стулья. И столы, и полки. И картины на стенах. И книги!

— Невероятно, — сказал Джордж. — Невероятно! — Он прижался лицом к стеклу.

Аликс хотела толкнуть дверь, но Джордж никому не собирался позволять рисковать, поэтому мягко отстранил ее с дороги и принял лидерство.

Аликс пришло в голову, что они похожи на группу, отправившуюся на воскресную прогулку. Джордж был в старых джинсах и рубашке, украшенной поперек надписью: «Университет Мичигана», в парусиновых туфлях и потрепанной шляпе, по которой лет сорок назад сходил с ума весь университетский городок.

На Нике — охотничья рубашка со множеством карманов (хотя все они были абсолютно бесполезны, поскольку их закрывало силовое поле) и камуфляжные брюки. У Тора — ярко-синяя спортивная куртка с полицейским значком на левой половине груди и надпечаткой на спине, которая гласила: «Отделение полиции Лос-Анджелеса». Когда Аликс спросила, где он раздобыл это, он объяснил, что его брат там следователь в отделе убийств.

Аликс, гордившаяся своим умением одеться для любого случая, на этот раз поразила всех, подчеркнув свои уникальные черты. Она остановилась на белой блузке с открытым воротом, зеленых широких брюках и белых кроссовках. Кроссовки здесь были не вполне уместны, зато очень хороши для того, чтобы пробираться по камням и гравию. И еще Аликс добавила весьма подходящую к случаю красно-зеленую ленту.

И только Хатч, облаченная в комбинезон с эмблемой «Мемфиса», казалось, нарушала гармонию общего праздничного настроя.

Как корабль и входную дверь, стены и окна в доме укрывал толстый слой пыли, то ли занесенной сюда с горных вершин или с колец, то ли выброшенной при извержениях. Кто знает?

Джордж нерешительно остановился перед дверью, соображая, как открыть ее.

— Может быть, следует постучать, — заметил Ник.

Аликс отошла назад и направила фонарь на окна верхнего этажа. Она не была уверена, но подумала, что они могут быть затянуты шторами. И на настиле, напоминавшем открытую веранду, увидела кресло .

Оно было большим относительно размеров человека, таким, что легко поглотило бы целиком даже объемы Джорджа. Но пропорции его казались вполне правильными. Оно определенно не производило впечатления парадного, а скорее это кресло предназначалось для повседневного использования

и было сделано из каких-то стеблей, которые можно было плести и связывать. Может быть, некоего подобия ротанга. Темно-зеленое, почти черное.

— Очень уютное местечко, — сказал Тор.

Оно действительно было таким. И по этой причине казалось еще более чужеродным.

Люди топтались перед входной дверью, пока Джордж искал способ проникнуть внутрь. Наконец он согласился с предложением Ника и постучал. Пыль посыпалась с неровной поверхности и медленно осела на землю.

Странно было стоять вот так, будто они действительно верили, что кто-то или что-то может подойти к двери на их стук. Привет, мы были тут по соседству и подумали, не забежать ли к вам. Как дела?

Джордж постучал снова, на этот раз не скрывая широкой усмешки. Когда так ничего и не произошло, он толкнул дверь плечом.

Ник повернулся к Хатч.

— У тебя есть резак?

— Нет, если только нас не вынудят к этому. Где-то здесь должен быть датчик.

— А значит, потребуется и энергия, — заметил Ник.

— Верно.

— А как насчет верхнего этажа? — спросил Тор.

— Да, это хоть какая-то возможность.

Второй этаж располагался высоко, почти соответствуя третьему этажу в привычном для людей доме. Тор отступил на несколько шагов, собрался и прыгнул. В условиях низкой гравитации он без преувеличений воспарил! И Аликс подумала: «Да! Это выглядело бы очень здорово в музыкальном шоу: мелодия взмывает — и барабанная дробь! Изумительная картина».

По краю настила тянулись перила. Тор ухватился за основание настила, неловко раскачался и «забросил» тело наверх. Не вполне изящно. Вообще не так, как Аликс сделала бы при постановке мюзикла. Но минуту спустя Тор сообщил, что нашел открытое окно.

Он исчез внутри сопровождаемый лавиной советов: быть осторожным, ничего не разбить и смотреть куда идет. Аликс вела отсчет времени, воображая все ужасы, какие только могли случиться с Тором, даже если внутри и не скрывались никаких отвратительные существа , ни ангелы, ни другие кровожадные обитатели, поджидавшие здесь появления первых людей, с тем, чтобы заполучить на обед хотя бы одного из них. Кроме того, там могла попасться не закрепленная лестница, могли прогнить половицы — за столько (кто знает сколько) долгих лет! И вообще, на Тора мог обрушиться весь дом. Или, чего бы они ни думали, внутри все же могло что-то быть, нечто затаившееся, чего он в своем восторге не заметил бы. Или там могло все еще действовать охранное устройство против воров. Нечто такое, что будет гнать Тора по всему дому.

— Ты что смеешься? — спросила Хатч

— Просто подумала: почему бы тому, кто жил в этом доме, не побеспокоится насчет грабителей?

Она увидела свет его фонаря, спускавшийся по лестнице. Затем у входной двери появился и сам Тор.

— Ничего хорошего. Я не могу открыть ее и с этой стороны .

— Да, насчет грабителей ты права, — сказала Хатч, которая медленно продвигалась вдоль фасада, исследуя окна. Она нашла то, которое, должно быть, шаталось, некоторое время неловко возилась с ним и наконец вытащила раму и положила ее на землю.