Чистильщик
Шрифт:
– Я сейчас выну у тебя изо рта кляп, – негромко сказал Крысолов. – Дам напиться. Если ты попытаешься кричать, то сразу же получишь по гортани и кляп вернется на место. Легко ты не умрешь. Чуть раньше или чуть позже ты мне расскажешь все, что знаешь. Химии у меня нет, поэтому будет очень больно. Лучше всего, если ты мне расскажешь все сам. Ты меня понял? Человек кивнул.
– Хорошо, я вынимаю.
Крысолов вытянул изо рта пленника ком плотно скрученного вафельного полотенца и поднес к его губам горлышко фляжки.
– Много не пей – вырвет.
Человек недоверчиво поглядел на него, но из фляги глотнул всего пару
– Позже я дам тебе еще. Сейчас твоя задача – бороться за легкую смерть, знаешь ведь, что живым я тебя не могу оставить. Понял?
– Да, – прохрипел человек.
Крысолов кивнул и, выщелкнув из ножен один из клинков, воткнул его рядом с собой в землю. Для убедительности.
– Я начну задавать вопросы. Если я не услышу ответа или если почувствую ложь, то буду сковыривать ножом ногти, а потом – снимать кожу, начну с пальцев. Кричать смысла не имеет – во время «процедуры» я заткну твой рот. Понятно излагаю?
– Понятно, выродок! Только ни хрена ты от меня не услышишь.
Крысолов кивнул, словно удовлетворенный ответом. Парень не был профессионалом в подобных играх, и его эмоциональность обернется против него же.
Так и случилось. После первого содранного ногтя парень разразился придушенной бранью, и рот его снова был заткнут. Крысолов сорвал сразу два ногтя и прищемил окровавленные пальцы каблуком и вопросительно поглядел в лицо парня. Тот придушенно завыл и закивал головой. Крысолов выдернул кляп.
Парень поведал, что его засекли агенты местного отделения Синдиката в Карши и связались с оперативниками. Те установили наблюдение, решили вычислить связи, но, потеряв его прошедшим днем, слегка запаниковали и атаковали этой ночью. Прямую связь с Центром имел только аномал, убитый Крысоловом на дороге. Агенты имели связь лишь с региональным центром, но воспользуются ею только через неделю, если не получат раньше сигнал от группы. Выбивать коды переговоров Крысолову даже не пришлось – парень все выложил сам.
Дав пленнику напиться, Крысолов проанализировал его слова и снова задал вопросы, несколько видоизменив их. И снова получил те же ответы. Снова прокрутил полученную информацию в голове и, тяжко вздохнув, выстрелил парню в голову. Труп закопал на дальнем конце поля, оттащив подальше от дороги. Уже почти рассвело и следовало поторопиться. Крысолов замыл несколько кровавых пятен на обшивке заднего сиденья, на всякий случай протер пол и спинку сиденья. Потом свистнул Беса, неторопливо трусившего кругами большого радиуса вокруг машины, выполняя роль часового, и доехал до гидроузла на окраине Яккабага. Рассвело.
Там он и подремал до одиннадцати тридцати, точнее – промаялся, ибо взошедшее солнце накалило корпус «уазика», как сковородку, а в приоткрытое окно врывались клубы мелкой вездесущей лессовой пыли, поднимаемой легким ветерком с гор, который, к счастью, слегка охлаждал горячий воздух в кабине. Бес, повертевшись часика два, запросился на волю, и Крысолов открыл дверцу. Вернулся пес часов после одиннадцати, мокрый и довольный, залез на переднее сиденье и ткнулся носом в щеку Крысолова.
– Вижу, вижу, брат, – проворчал тот. – Сам знаю, что пора.
Он хлебнул минералки из бутыли, потер лицо и закурил. Только после этого завел двигатель. С неторопливой обстоятельностью, как и все, что он делал, Крысолов вывел машину на дорогу и поехал в сторону геологоразведки со скоростью
В одиннадцать пятьдесят он остановился неподалеку от остановки у геологоразведочной станции и раскурил потухшую сигарку. Предстояло ждать. Через спутник он вышел на Бостон и заказал переговоры с неким телефоном в Ташкенте, номер которого ему сообщил ночью захваченный оперативник Синдиката.
– Виктор болеет, – произнес Крысолов, когда после долгих щелчков и музыкального пиликанья ему ответили. – Вернуться не могу, придется ухаживать за больным.
– Серьезно заболел?
– Да, – с улыбкой ответил Крысолов. Ситуация его забавляла.
– Передай ему привет и пожелания поскорее выздороветь.
– Хорошо, – ухмыльнулся Крысолов и дал отбой связи. Через пару минут – в двенадцать ноль одну – к машине подошел молодой человек лет семнадцати.
– Крысолов? – полувопросительно-полуутвердительно произнес он.
Крысолов кивнул.
– Он самый.
– Тогда разрешите, я сяду в машину. Крысолов снова кивнул и повернулся к Бесу.
– Веди себя прилично, – негромко произнес он. А сам повернулся к молодому человеку и словно нечаянно заглянул ему в глаза. Бесцветные, с маленькими, словно карандашные точки, черными зрачками. Аномал.
Часть 2
1. ВАРИАНТЫ
ПЕПЕЛ
Словами неуслышанных молитв
Заполоняет наши души пепел…
Джонатан Доу
Из цикла «Адские Ночи»
Пять городов – моя одиссея,
Как-то нелепо, смешно и убого,
Как тебя звать-то? Ответит: «Рассея»…
Темная полночь, глухая дорога…
Вот и допрыгались и доплясалися –
Ночь, глухомань да болотце урчащее;
Может, братишки, на вепря позаримся?
Да только веселье-то – не настоящее…
Брат Самэ с трудом открыл глаза и едва оторвал голову от жесткой тощей подушки. В комнате, которую он занимал вместе с еще четырьмя братьями, было темно. Часов у брата Самэ не было, но он мог сказать со стопроцентной гарантией, что сейчас было без трех минут пять. Ибо в каждой общине Синро Хикари – Путь Света – на утреннюю службу поднимали ровно в пять утра. А просыпаться за три минуты до подъема брат Самэ – правда, тогда его звали либо просто Мишкой, либо рядовым Волошиным – научился еще в армии. И армейская привычка, забывшаяся за два года после дембеля, вернулась к нему по прошествии двух недель пребывания в общине