Чистильщик
Шрифт:
Продолжалась Эпоха Циклических Снов…
Чистильщик тяжело поднял голову с плоской подушки. Все еще было, словно в тумане, да и смотреть-то было не на что – в камере по-прежнему царил мрак. Видения, посетившие его в наркотическом сне, не желали уходить, кружась перед внутренним взором, бесплотные, словно привидения.
Даже не пытаясь сконцентрироваться, чтобы прогнать муть перед глазами и дурноту, Чистильщик снова лег на матрас, повернулся на спину и максимально расслабился. Кажется, среди своих видений он нашел путь к побегу, и теперь все зависело только от того, сколько
С полудня зарядил мелкий дождик, словно желая пропитать едва успевшие высохнуть землю, заборы, крыши домов и сараев. Крупные капли падали с листьев поникших от влаги деревьев. Над речкой висел жидкий туман, липкий, словно патока, вода была подернута меленькой рябью. Мирдза, откинув капюшон на спину, постояла у перил, задумчиво глядя на воду. Марта нетерпеливо потянула ее за рукав куртки.
Такой же туман, только немного погуще, висел и в карьере, сокращая видимость до десятка метров и делая сумерки темней. Все так же задумчиво Мирдза поглядела на дальнюю стенку карьера, не решаясь начать то, ради чего пришла сюда. Не державшая ранее оружие в руках, она колебалась, справедливо думая, что, начав самообучение и обучая сестру, обе они бесповоротно втянутся в опасные и не всегда понятные игры, где минимальная ставка – собственная жизнь. Максимальная же – покой и даже жизнь близких.
Но игра, в которую сестер вольно или невольно втянули и Вадим, и их собственная природа, уже началась. Стоило быть хотя бы минимально готовыми к ее непредвиденным поворотам. Мирдза поглядела на сестру, азартно расставлявшую на песчаном откосе пустые консервные и пивные банки, бутылки, и усмехнулась: для сестренки все это было именно игрой – забавной, хотя и диковатой. Расставив «мишени», Марта нетерпеливо оглянулась на старшую сестру, и та скинула с плеча сумку, присела над ней, потянула «молнию» и явила на свет божий два пистолета «маузер ХСП» с глушителями и пачку патронов. Это было не совсем правильно – стоило привыкнуть к звуку громкого выстрела, но где же было найти стрельбище, куда бы не заглянул кто-нибудь, услышав звук выстрелов?
Марта присела рядом с сумкой и нетерпеливо протянула руку к пистолету, и Мирдза довольно сильно шлепнула ее по тыльной стороне ладони.
– Уймись, – проворчала она, – это тебе не игрушки.
Вадим когда-то показывал ей, как обращаться с оружием, и теперь идеальная зрительная память помогла. Мирдза показала сестре, как извлекается и вставляется магазин, загоняется в патронник патрон, как привести пистолет в боеготовность и поставить на предохранитель. Снарядив пару магазинов патронами, молодая женщина выпрямилась, шагнула в сторону, замерла, чуть согнув колени – одна нога немного впереди, вес распределен на обе ноги, – обхватила правую кисть, которая расслабленно держала рукоять пистолета, левой, заняв классическую стойку Уивера. Неторопливо подняв чуть согнутые руки, она совместила срез глушителя с мишенью и плавно нажала на спусковой крючок.
Пистолет толкнул в руку, но не так сильно, как Мирдза ожидала, и пуля из-за излишне напряженных плеч
Через сорок минут, установив новые мишени, сестры снова открыли огонь, причем Марта отмечала каждое удачное попадание радостными взвизгами. В какой-то момент эти взвизги слились в непрерывный писк, а потом девушка умолкла – наверное, охрипла, подумала Мирдза и покачала головой. Для младшей сестры все эти упражнения все-таки оставались увлекательной игрой, хоть как-то развеявшей скуку их вынужденного затворничества. Да и сама Мирдза была рада несколько изменить привычное течение серых дней.
Когда его ткнули носком ботинка под ребра, Чистильщик не шевельнул ни единым мускулом. Его полузакрытые глаза не видели, кто это сделал, да собственно – какая разница. Окружающий мир он воспринимал только с помощью слуха и внутренним чувством, которое сам затруднялся определить – что это такое. Все остальные рецепторы были отключены, хотя где-то внутри сознания дремал невидимый сторож, готовый в любую секунду дать телу команду «к бою!» и развернуть его, подобно туго свернутой пружине.
Касание чьих-то теплых пальцев к холодной, почти ледяной коже шеи в районе сонной артерии показалось Чистильщику ожогом раскаленной стали, но он все равно не шелохнулся.
– Дыхания и пульса нет, – услышал он незнакомый голос. – И налицо – трупное окоченение, начинающее, впрочем, уже отходить.
Кто-то пошевелил его рукой – с натугой, медленно.
– Что вы хотите сказать, доктор? – услышал Чистильщик голос Яниса. Тяжкий вздох.
– Только то, что этот человек мертв.
Чистильщик почувствовал, как ему оттянули верхнее веко. «Наверное, – отстранение подумал он, – еще и посветили тонким фонариком в глаза». Бесполезно. Его зрачок не реагировал на свет. Старая шутка индийских йогов – один медленный и неглубокий вдох в полторы минуты, и навык терморегуляции организма – стандартный метод аномалов для ухода от допроса и побега.
– Твою мать! – на сей раз Янис перешел на русский, ибо родной язык не давал возможности выразить эмоции в полной мере. – Его никак нельзя оживить?
– Абсолютно, – ответил незнакомый голос. – Он умер не менее пяти-шести часов назад.
– Епона вошь! – в наборе ругательств Янис не был мастером. – Хорошо. То есть полное говно. Арвид, Гуннар, отвезете труп в морг городской больницы. Доктора Слэзарса я вызову туда сам. К утру у меня на столе должен лежать отчет о вскрытии. Особенно меня интересует, почему он смог противостоять «сыворотке правды». Выезжайте немедленно. Хотя… – тут Янис умолк. – Доктор, – после минутной паузы сказал он, – а не может ли наш пациент симулировать смерть?