Чистильщик
Шрифт:
– Что?! – нетерпеливо спросил Гога, когда Щука высунулся из машины. – Что там?! Есть что?!
– Не-а, – опасливо ответил Щука. – Мы того… пиво тебе привезли, от кировцев – тама, у подъезда, два ящика. Спусти Ухо – пусть заберет…
Вопреки опасениям Щуки, Гога ничего спрашивать не стал – утратив интерес к происходящему, он крикнул:
– Ухо! Бегом вниз – пиво притащи… – И вернулся на прежнее место.
Ящики с пивом действительно стояли у подъезда. А еще у этого подъезда стоял наш «Ниссан»: воспользовавшись тем, что с этой стороны дома балконов нет, мы
– Фу, пронесло, – облегченно выдохнул Щука, когда Сушка тронул «Шевроле» с места, выезжая на шоссе. – Ну, братуха, и тебе повезло, – он обернулся к сидевшему сзади Стасу и поперхнулся: «братуха» держал в руках два револьвера, направляя стволы в спины «быкам», и загадочно улыбался.
– Я международный террорист-маньяк, – сообщил Стае, демонстративно взводя курки. – Только пикните – обоих пришью! Поезжай вперед – и без фокусов у меня!
А мы в это время забрали пиво и приняли на борт спустившегося олигофрена, который и не думал сопротивляться, выслушав подходящее к случаю объяснение.
– Гога пиво любит? – ласково спросил я коротыша.
– Любит! – утвердительно кивнул огромной башкой олигофрен. – Ой любит! Давай пиво – где?
– Пиво – это успеется, – покровительственно сообщил я. – Садись – поедем Гоге радость делать.
– А Гога знает? – поинтересовался коротыш, забираясь в салон «Ниссана».
– Обязательно, – подтвердил я, когда Ухо захлопнул за собой дверь. – Конечно, знает. Гога говорил, что Татарина надо наказать?
– Наказать, наказать! – жизнерадостно подпрыгнул на сиденье коротыш. – Звонит, сука, пидаром обзывается! Магнитофоны вешает, сволочь! Гога сердится, сердится – вот. – Ухо задрал футболку и продемонстрировал огромный синяк на ребрах. – Бьет Гога – очень сердитый!
– Больше не будет, – пообещал я. – Сейчас поедем – накажем Татарина, вот будет Гоге сюрприз! Он страшно обрадуется и тебя наградит – ты же тоже будешь участвовать!
– Я сильный! – горделиво приосанился Ухо, сгибая руку и демонстрируя огромный бицепс. – Могу порвать!
– Вот и отлично, – обрадовался я, обнимая урода за плечи и ласково поглаживая его по квадратной шишкастой башке. – Едем…
Неподалеку от выезда из города нас ожидал «уазик» Валеры Базырова, к которому на сей раз ввиду сложности «груза» были приставлены два бойца из группировки Бо. Мы объехали «уазик» и остановились спереди – пока Стае передавал «быков» конвоирам, я ударно заговаривал Ухо, суля ему сногсшибательные перспективы. Затем «уазик» упылил на выезд, мы переложили в багажник «Шевроле» «домашние заготовки» и уселись в тачку «быков».
Ресторан «Кристалл», который располагался в отдаленном уголке привокзального парка, служил любимым местом отдыха бригадира вокзальной бандгруппы и его приближенных и являлся личной собственностью Татарина, его любимым детищем: Татарин поднял из руин это заведение и сотворил из забегаловки конфетку, на которую любо-дорого было поглядеть.
Подъехав к ресторану, мы натянули на головы черные чулки и заставили Ухо то же самое сделать.
– Это тайна! – загадочно сказал я, протягивая
Заправляла рестораном подружка Татарина – Эльвира. Поскольку посторонние в «Кристалл» ни под каким соусом не забредали, да еще в столь раннее время, реакция Эльвиры на наше появление была адекватной – едва мы всем гамузом вперлись в зал, вооруженные ломами и канистрами с бензином, дородная деваха онемела от возмущения и с ходу попыталась набрать какой-то номер на мобильном телефоне, торчавшем из кармашка ее накрахмаленного передничка.
– Отставить! – гаркнул Стае. – Жить хочешь – выметайся отседа! Ну!
Эльвира – умная дамочка – тревожно взвизгнула и выбежала вон из зала. За ней последовали полуодетые девы, извлеченные Коржиком из недр ресторана, а вместе с девами – трое мужиков, которые не пожелали конфликтовать.
– Гога говорил, что Татарина надо наказать? – уточнил я у Уха.
– Наказать, наказать! – радостно вскричал коротыш. – Жопу раздербанить – Татарину, Гундосу! Всем, всем! Магнитофон вешали, звонят, козлы! Наказать!
– Ну и ладушки, – констатировал я. – Это – логово Татарина. Щас тут все раздербаним к чертовой матери и подожжем. Вперед! Давай, парни!
Парни дали. Стае и Коржик за двадцать секунд превратили нарядно убранный бар в помойку; я между тем вдумчиво расчленял видеодвойку и музыкальный центр, не забывая поглядывать на часы. У нас имелось от силы пять минут – после окончания этого срока вполне могли подтянуться оповещенные Эльвирой завсегдатаи заведения. С минуту посозерцав действо, коротыш Ухо вдруг дико взвизгнул от восторга, подпрыгнул на месте и, метнувшись на террасу, мощным движением выломал стойку, отчего крыша веранды одним боком завалилась на пол. Затем он вернулся в зал и моментально включился в деструктивный процесс, работая минимум за четверых – природа-мать, обидев коротыша умом, взамен наградила его поистине чудовищной физической мощью.
Звенела посуда, лопались стекла, столики, раздробленные ломами вдребезги, вылетали наружу, выпотрошенные кресла тяжко бухали в осыпавшееся мозаичное панно – ресторан стремительно превращался в руины. Через пять минут после начала деструкции мы разлили бензин, подожгли ресторан и умчались на реквизированном у «быков» Гоги «Шевроле».
– Давай беги к Гоге, – высаживая коротыша у подъезда Гогиного дома, напутствовал его я. – Вот тебе пиво – тащи. И смотри пока ничего ему не говори – пусть сюрприз будет! Смотри!
– Сюрприз, сюрприз! – радостно пробормотал коротыш, ловко ухватывая ящики с пивом.
Спустя десять минут мы присоединились к дежурившим в пятистах метрах от шестнадцатиэтажки «слухачам». Разговор между Татарином и Гогой был эмоционально насыщенным и предельно враждебным.
– Ты че, паря, совсем навернулся? – очень спокойно спросил Татарин, едва Гога взял трубку.
– Не понял! – взвился Гога. – Че ты хочешь, Татарин? Че ты хочешь?!
– Да ты не ори, идиот, – тебя слышно! – медленно проговорил глава вокзальной бригады. – За беспредел ответишь по полной программе, индюк. Ты понял?