Чижик-пыжик
Шрифт:
Подвела бабушка Антошу к заморской яблоне и говорит:
– Простит тебя лес, только не словами, а делом заслужи прощенье. Привей-ка ты яблоневый росточек на дикий пенёчек да погляди, что будет.
Взяла Антошин ножик без ручки и показала, как надо надрез делать, как росток на него прививать, как воском залеплять и мочалкой обвязывать.
Два дня учила бабушка Антошу. А на третий
Лес не шумел, не хмурился. Будто и не узнал. И Антоша молчит, а сам пенёк от сгубленной им яблоньки ищет, ищет – найти не может. Вдруг слышит кто-то тихо-тихо плачет в лесу. Пошёл на плач. Смотрит – незнакомая яблонька стоит.
– Ты о чём плачешь?
– Погляди-ка, что зайцы со мной сделали. Всю кору обгрызли. Пропасть мне теперь без коры. Кто меня от стужи, от зноя охранит?.. – Говорит, а сок из неё, бедняги, как слёзы течёт. Кап-кап!
– Не печалься. Я твоему горю помогу. У меня и воск и мочало есть. Сейчас перевязку сделаю.
Тут Антоша рану воском залепил. С опаской мочалку взял, что бабушка за пояс заткнула. А вдруг мочалка терновником обернётся. Нет, не обернулась. А будто даже шелковистее стала, так к стволу и льнёт. Подвязал Антоша деревце: расти большая да красивая.
Яблонька ему вслед веточками машет. Благодарит.
Шёл-шёл Антоша по лесу, вдруг слышит: за пазухой ножик шевелится.
Вынул складешок – а у него черенок лучше прежнего. «Не иначе лес меня прощать начинает, – думает Антоша. – Эх, найти бы мне тот пенёчек да оживить, может, и вовсе простил бы меня лес».
Только подумал – навстречу ему драчун-батожок сам собой по лесу вышагивает. Подошёл к Антоше:
– Иди за мной. Так и быть, покажу, где я вчера дикой яблонькой рос.
Побежал Антоша за батожком. Пришли куда надо. Сразу пенёк нашёл, подрезал его Антоша как надо, наискось, ровнёхонько. Срез воском залепил, как бабушка учила, и начал росток прививать. Бережно, ласково. Мочалкой обвязал и думает: «А вдруг не привьётся».
Очень хотелось Антоше, чтобы сгубленная им яблонька внове зажила. А желание
Желанье, конечно, желаньем, а корни корнями. У той дикой яблоньки корни сильные были. Далеко туда-сюда от пенёчка разветвились. Много соку из земли тянули. А сок-то теперь некуда деть. Много ли его пеньку надо, коли ствола у дерева нет. А тут росточек на пеньке объявился. Корни-то и начали его поить-кормить. Да так, что он на Антошиных глазах зазеленел. Антоша от радости вокруг него в пляс пустился.
Тихо-ласково зашелестели деревья: «Не от большого ума Антоша яблоньку погубил. У мальчонки руки чесались, работы требовали. А тут бабушка нож-складешок подарила, да в лес пустила. А что ножом делать можно, не научила. Знай бы Антоша, как могучему лесу дремучему без добрых людей несладко, не обижал бы старика… Ну да где гнев, там и милость…» Подслушал батожок лесные думы и скок к Антоше в руку:
– Служить тебе теперь буду.
Батожок-то и повёл Антошу. К одной яблоньке приведёт, другую укажет. Привил Антоша росточки:
– Пойдём, батожок, домой.
Вывел батожок Антошу из леса ближним путём и к мосту подвёл. Горбатый мост не сгорбился, ничего, только Антоша оробел, не решился по нему идти. «Кто его знает… А вдруг провалится…»
Тут лодка не будь плоха, да выплыви на берег. Подплыла посуху и остановилась перед Антошей:
– Садись, Антон Иванович! Для такого человека я не то что посуху плавать, по небу летать буду.
Сел Антоша в лодку, а она – порх, и через миг перед калиткой встала. Калитка сама собой открылась и говорит:
– Антон Иванович, милости просим. Каша стынет. По вам плачет.
Стол со скамейкой услышали, с кем калитка говорит, да со всех ног навстречу.
– Кушайте, пожалуйста, Антон Иванович.
А ложка прискакала и сама кашу зачерпывает, в рот кладет.
– Нет, не надо так, ложка, сам тобой есть буду.
Глядит бабушка на внука, не нарадуется.
– Простил, видно, нас с тобой лес.
Антоша ест да головой кивает. Зато веник отвечает:
Конец ознакомительного фрагмента.