Чмоки
Шрифт:
Сержант приподнял брови и проводил меня в комнату для дачи показаний. Там он принялся вписывать в протокол мое имя и адрес. Я нетерпеливо вертелся в потрепанном кресле. На столе стоял магнитофон, судя по виду, списанный с каких-то языковых курсов. Сержант, кстати, не потрудился его включить.
Я рассказал ему, что Алан испортил мне тормоза, что он обвиняет меня в шантаже, что я слышал шум драки, когда приехал к его дому забрать машину, но сержант со скучающим видом глядел на меня, и видно было, что он мне не верит.
— А вы сами видели, как мистер Дентон перерезал тросы?
— Нет, естественно! Что вы думаете, я знал, что тормоза
Сержант был явно слаб на голову от постоянного битья о собственный карьерный потолок.
— А какие у вас были отношения с мистером Дентоном?
— Он к нам в компанию пришел недавно, но я там уже не работаю.
Сержант вздохнул и попросил продиктовать номер мопеда.
Я сказал, что мопед не мой.
— А чей?
Я дал ему полное имя и адрес Кейт.
Тогда он попросил меня описать мои отношения с мисс Паркер, на что я ответил, что она мой лечащий психиатр из клиники Вебстера в Марилебон.
— Понятно. То есть она вас лечит?
— Вообще-то да. Я на амбулаторном.
Сержант обреченно глянул на меня:
— Ну спасибо, что пришли. Я все приму к сведению, показания ваши подошью. Если еще что-то выяснится, обязательно приходите.
— А вы разве мопед не будете осматривать? Экспертизу там провести…
— Да нет, это не нужно… Пока что больше ничего не нужно.
Я не верил своим ушам. А он тем временем поднялся, открыл мне дверь и даже имел наглость улыбнуться, провожая меня обратно в холл. Я проглотил свою злость и откатил мопед до ближайшей мастерской. По крайней мере, киприот-механик сразу все сообразил.
— Ну да, братан, правильно ты все понял, тут перерезал кто-то. И оболочку, и все дела. Деятелям этим бошки поотрывать к чертовой матери.
Киприот обещал до завтра все починить. Я позвонил Тони на мобильный из автомата при мастерской.
— Тон, привет, это я. Можешь сейчас говорить?
— Могу. Тут никого нет, только мы с Гудрун. Знаешь? Мы ведь парагвайский контракт завалили. Дела просто хуже некуда. Есть даже вариант, что Салли нас пошлет. Алан бесился-бесился, потом отгул взял до завтра.
— Зачем?
Нет, определенно тут что-то назревает. Алан еще ни разу работу не пропустил.
— Не знаю. Гудрун сказала, он звонил в банк, договаривался, чтобы можно было какую-то дикую сумму со счета снять. Кстати, никакую Клэр он не убивал, это у тебя тогда паранойя разыгралась. Она ведь светленькая такая, молодая совсем, да?
— Да? И что? — Затылок накрыла адреналиновая волна.
— Она сюда час назад приходила. Алан ее обедать повел.
— Куда?
— Без понятия. Только, знаешь, на покойницу она не очень похожа. Живенькая такая…
— Может, он Гудрун сказал? Спроси.
— Ну нет уж.
— Хорошо. Я сам позвоню.
— Ладно, подожди.
Я слышала, как он переговаривается с Гудрун.
— Алло, Стив, слушаешь?
— Да, давай.
— Она им заказала столик в «Камбале». Это рядом с Лестер-сквер. На час. Только не надо, пожалуйста…
Я повесил трубку. «Камбалу» я знаю. Время без десяти час.
Я доехал на метро до Уэст-Энда. Там в торговом центре Трокадеро купил себе клетчатую рубаху, темные очки и черную шапку-колпак с вышитыми спереди буквами NYC. Затем выбросил свой бомбер в урну, зашел в «Вендибургер» и уселся так, чтобы видеть дверь «Камбалы».
Меня тянуло заглянуть внутрь, но это было опасно. Пришлось подавить любопытство и ждать. В два часа я поддался сомнительному соблазну и заказал
Хот-дог
Я выкинул чизбургер в зеленую урну, предоставленную компанией «Би-Эф-Ай», и пошел по Пэнтон-стрит вслед за Аланом и Клэр. Двести скворцов, как один, сменили курс, войдя в воздушное пространство над Лестер-сквер. Алан приобнял Клэр за плечи, но она шла, сунув руки в карманы. На фасаде кинотеатра Принца Уильяма висел двадцатиметровый рекламный плакат: «Парк юрского периода. Версия продюсера». В преддверии школьных каникул и близящегося кинофестиваля фильм снова выпустили в прокат с добавочными десятью минутами динозавровых игрищ. Алан и Клэр вошли в кинотеатр. Чуть позже я проскользнул следом за ними в распашные двери. Парочка пересекла бесконечную ковролиновую равнину, на которой компьютерным вирусом бесконечно множился красно-синий логотип сети кинотеатров. Алан купил билеты и исчез с Клэр в темноте зала. Я прошел к билетной будке. Сикх в светло-зеленой бабочке поинтересовался, не надо ли мне помочь.
— Да я от своих отстал. Тут должны были двое пройти: парень рыжий и девушка в плаще. Не скажете, какие у них места?
— У нас на дневные сеансы билеты продаются без мест. Ваши где-то в партере сидят. Идите, вас там проводят.
Я купил билет и направился к киоску с едой, потонувшему в бешено-розовом неоне. Поскольку есть по-прежнему хотелось, пришлось обратить взор на предлагаемые ужасы. В инфракрасном освещении на стальных валиках вращались ядовито-оранжевые франкфуртские колбаски, похожие на пробирки из лаборатории по производству химического оружия. Я купил себе хотдог и шоколадный коктейль, чтобы подкорректировать уровень сахара в крови. Продавщица улыбнулась мне, поправила свою дурацкую бумажную шляпку, сняла горячую булочку с раскаленного шипа электрифицированной железной девы и вставила внутрь сардельку. У нее за спиной на стене висел диплом курсов по Развитию инициативы торгового персонала. Пуффовских продавцов тоже туда гоняли, но на объеме продаж это никак не отразилось. Я заплатил, разом прокусил резиновую булку и оранжевую кожуру сардельки, и в рот мне брызнула горячая свиная жижа. Несмотря на присутствие ярко-красного кетчупа, вкус был отвратный. Я быстро впихнул в себя это дело и пошел в зал, чувствуя, как проглоченное стремится вниз с разрушительной силой самолета-снаряда и оседает в верхней части пищеварительного тракта.
Я уже толкнул было вращающуюся дверь в зал, как вдруг из зала вышла Клэр и натолкнулась прямо в меня. Коктейль плеснул через край, я уткнулся глазами в пол, пробормотал «извините» и, задев ее плечом, скорее нырнул в красный полусвет зала. Оставалось только надеяться, что она меня не узнала.
Коматозный билетер надорвал мой билет и указал мне ряды кресел по ту сторону прохода. Я всмотрелся в темноту в поисках Алана и, когда глаза немного привыкли, обнаружил, что он сидит на пять рядов впереди, метрах в пяти от меня. Я натянул шапку до самых бровей и по наклонному полу стал пробираться в сторону стены. Алан не обернулся.