Чпр 3

Индиви Марина

Рассказала, что не представляю, что с этим делать. Что бежала от того, от кого убежать нельзя, и что сейчас как никогда отчетливо понимаю, что когда он узнает… А он узнает, это вопрос времени — даже если мой ребенок не покажется на УЗИ и на анализах, рожать его мне придется — он придет в ярость и в лучшем случае его заберет (если узнает обо всем после родов), а в худшем заставит сделать аборт (если узнает на ранних сроках). И тогда Роа предложил мне единственный на тот момент выход: сказать, что этот ребенок — его.

— Ты не представляешь, чем это может

для тебя обернуться, — сказала я тогда.

— Как раз очень хорошо представляю. Но я потерял семью, Аврора, и я знаю, что нет ничего страшнее. Ради тебя… — Он помолчал и добавил: — Ради вас я готов рискнуть.

Сначала я хотела отказаться, ходила, думала, какими словами ему об этом сказать, а потом мне стало плохо на улице, меня отвезли на УЗИ. И мой мальчишка впервые мне показался. Совсем крохотный комочек, который легко можно из меня удалить — при мысли об этом меня пробрало так, что сразу после того, как меня отпустили домой, я позвонила Роа и сказала, что согласна.

— Мам, мы все, — отчитался Лар, выдергивая меня из мыслей.

Я оглядела комнату: все на своих местах.

Мальчишки как раз успели прибраться, а их сестра — собраться, когда приехал Элегард. У нас с ним было что-то вроде гостевого брака для всех. Для всех остальных, потому что между нами по-прежнему ничего не было, я была не готова подпускать к себе мужчин ближе, чем на расстояние вручения букета, а он не давил. Он вообще казался мне идеальным во всех отношениях, с парнями ладил, дочь была от него без ума.

Что естественно.

Для них он был папой. Но он и был — помимо ужинов и обедов с нами несколько раз в неделю и на выходные, он возил детей на прогулки, в аквапарк, в парки. Временами мне казалось, что Элегард проводит с ними больше времени, чем я. Возможно, так оно и было. Первые полгода после родов я восстанавливалась и занималась школой, а после ходила на пробы. Сначала мне давали совсем небольшие партии, эпизодические и второстепенные. А полтора года назад произошло чудо, меня заметил хореограф, которому я очень понравилась, и все случилось просто само собой.

В итоге я оказалась на главной партии в балете, который прогремел из Аронгары на весь мир, и мое имя снова полыхнуло в СМИ — правда, теперь уже не в связи с Черным пламенем Раграна, а в связи со мной. Школа, у которой до настоящего момента было четыре филиала (два в Зигнсприде, по одному в Мэйстоне и Балт-Лар-Сити, крупнейших городах Аронгары), мигом разрослась до тринадцати — по одному в каждом городе, и сейчас мои менеджеры вели переговоры о том, чтобы создать франшизу для других стран. Не говоря уже о том, что во всех городах Аронгары сейчас активно искали помещения для дополнительных филиалов.

— Пап! Па-ап-ааа!

Меня снова резанул крик Риа, когда дочь бросилась к Элегарду, а он легко подхватил ее на руки. На миг до искр перед глазами полыхнуло, как это могло быть с Вайдхэном, но я тут же отрезала себя от этих опасных мыслей. Никак. Никак не могло. Странно, что по прошествии всех этих лет мне еще в голову приходит такое.

— Какая

ты у меня красавица. Будущая балерина, — улыбнулся Элегард, целуя Риа в щеку, и тут же перевел взгляд на меня. — Вся в маму.

— Если это был комплимент, то спасибо.

— Даже не сомневайся, Аврора. Это был комплимент. — Он чмокнул насупившуюся дочь в макушку: Риа терпеть не могла конкуренток за внимание папы. — Так. Все собрались? Парни?

«Парни» синхронно кивнули, хотя только что были в ссоре.

— Отлично. Тогда выдвигаемся. Попрощайтесь с мамой до завтра, сегодня вечером она танцует, а после я ее у вас украду. Так что когда она вернется, вы уже будете спать.

Я приподняла брови, но Элегард сделал вид, что все самое нужное уже сказал. Интриган.

— Пока, мам, — Лар прижался щекой к моей руке по старой памяти, но потом быстро смутился и рванул за дверь.

— Пока, мам, — повторил Роа, подхватив сумку сестры с платьем и пуантами. — До завтра.

Если бы кто-то попытался эту сумку у него отнять, ему бы не поздоровилось, поэтому я молча смотрела как мой взрослый младший сын выходит за дверь. Испытывая отчаянное желание его поцеловать, но Роа терпеть не мог «все эти нежности». Понятия не имею, почему — полная противоположность своему брату и сестре, которые даже внешне были похожи больше, чем близнецы. Возможно дело было в том, что я занималась карьерой и не была с ним столько, сколько с Ларом, ну а Риа девочка, они изначально нежнее. Но временами меня посещала дикая и безумная мысль, что Роахарн все знает. Знает все обо мне. О том, чей он сын, и видит меня насквозь.

— Пока, звездочка, — я чмокнула дочь в щечку, и она улыбнулась:

— А можно меня украсть вместе с мамой вечером?

И глазками сделала так: хлоп-хлоп. Я закусила губу, а Элегард откровенно рассмеялся:

— Будет уже слишком поздно, — ответил он. — Ты устанешь. Но я обещаю, что на выходных мы все вместе пойдем в аквапарк.

— Ура! Аквапарк! Ура! Папа, ты лучший! — Риа порывисто обняла отца, и я помахала им.

— Удачи тебе на занятиях, звездочка.

— Тебе тоже удачно выступить, мам!

Если Лар после стресса с похищением начал выговаривать все буквы и повзрослел прямо на глазах, то с близнецами мне временами казалось, что они родились взрослыми. Покачав головой, когда Элегард заговорщицки мне подмигнул, я закрыла за ними дверь и пошла собираться.

Квартира с совершенно умопомрачительным видом на океан у нас была просторная: первый этаж — холл, гостиная и обеденный зал, отделенные символическими перегородками, второй этаж — четыре спальни (три наши и одна гостевая) и мой кабинет. Когда я выбирала эту квартиру, вид, конечно же, был решающим. Но немаловажным было и удобство расположения: неподалеку ото всех транспортных артерий Зингсприда, по которым можно было быстро попасть куда угодно, не собрав при этом все пробки. Дизайн — простой, лаконичный, и в то же время уютный, преимущественно в кремовых тонах со вставками черного, а в спальнях детей — мягкая цветная пастель.