Чревовещатель
Шрифт:
Мы приближались к Алжиру, наступил вечер. Довольно сильный ветер вздымал вихри пыли под ногами лошадей и колесами дилижанса. Вдруг какой-то жалобный крик — вероятно, раненого шакала — послышался справа от нас. Моя спутница машинально высунулась из окна. Ветер приподнял вуаль, и незнакомке понадобилось несколько секунд, чтобы поправить ее. За эти несколько секунд я увидел лицо — лицо, которое оклеветал минуту тому назад, как полный дурак. Великолепное лицо, несравненное! Белокурый ангел с голубыми глазами! О, эти божественные черты я не смогу забыть никогда!
Вы понимаете,
Мы приехали. Ночь была темная. Я собирался пуститься в погоню, когда кто-то взял меня под руку. Я вздрогнул и обернулся. Увы! Это был мой начальник. Я покорился необходимости и подробно отчитался в поручении, которое было возложено на меня. Когда я закончил, дилижанс уже поставили в сарай, а обе женщины исчезли. Я потерял след. Но я отыщу ее!
Так барон де Турнад окончил свой рассказ. Тут дверь снова отворилась, и Жорж Прадель, встреченный горячими восклицаниями офицеров, вошел в зал.
XLII
Существовала огромная разница между Жоржем Праделем, представленным нами читателям на станции Лионской железной дороги в сентябре 1874 года, и Жоржем Праделем, переступившим порог кофейни «Аполлон» в ноябре 1873 года. Лицо лейтенанта не имело в то время задумчивого и печального выражения, о котором мы говорили, а, напротив, дышало веселостью и беззаботностью. Он обожал военную службу. Его живой ум, ровный характер, неоспоримая храбрость, которую он доказывал уже не раз, приобрели ему уважение начальников, сочувствие равных, привязанность низших. Капитанские эполеты и красная ленточка не заставили долго себя ждать.
Недостаток состояния, столь тягостный для большинства офицеров, был по милости дяди не важен для Праделя. Щедрость Домера делала жизнь его племянника легкой и приятной. У него была верховая лошадь для загородных поездок, и он мог позволить себе завести любовницу. Один из его товарищей сказал, и не без оснований, что в связи Праделя с Ревеккой самолюбия было больше, чем любви. Красота жидовки льстила тщеславию Жоржа, но эта девушка без образования, без ума и без души оставляла его сердце совершенно спокойным. Это не мешало ему делать глупости для своей любовницы, которую оспаривали у него многие соперники. Все деньги, что он получал от Домера, переходили в руки Ревекки. Он часто упрекал себя в слабости, но не расходился с ней единственно из опасения услышать, как будут шептать: «Ее отняли у него!»
Когда Жорж поздоровался со всеми, Поль де Менар вскрикнул:
– Если пословица справедлива, у вас сейчас, должно быть, звенело в ушах, любезный Жорж!
– Почему? — спросил Прадель.
– Потому что о вас много говорили. Речь шла о даме, которая вас интересует.
– Какой даме?
– Несравненной Ревекке.
– А что говорили о Ревекке? Я очень желаю это знать.
– Не говорили ничего дурного, успокойтесь. Я объявил, что у нее нет соперниц среди других женщин в
– Благодарю.
– Все эти господа согласились со мной, — продолжал Поль де Менар, — но барон де Турнад низвергнул вашу королеву.
– Извините, любезнейший! — порывисто воскликнул барон. — Этот дьявол Менар очень дурно передал мою мысль. Надо быть слепым, чтобы отвергать красоту вашей приятельницы, а по милости Божьей я еще не ослеп. Я просто надел на голову другой диадему, которую присудили ей. Ее провозглашали первой красавицей, а я утверждал, что она вторая, и утверждаю опять — в этом нет ничего оскорбительного для нее.
Жорж Прадель хотел ответить, но Поль де Менар, разгоряченный пуншем, перебил его.
– У Турнада, — закричал он, — голова не в порядке! Бедный барон влюбился в женщину, которую он не знает, которую никто никогда не видел, и этой неизвестной присуждает первенство!
Молодой человек вкратце рассказал уже известную нам историю встречи в дилижансе, и рассказал так комично, что его слушатели не могли сохранять серьезный вид. Жорж Прадель и барон де Турнад разделили общую веселость.
– Ну, барон, — сказал лейтенант, все еще смеясь, — несогласия между нами быть не может. Что говорили о первенстве? Здесь нужны два скипетра и две короны. Барон, желаю вам успеха. Отыщите поскорее свою таинственную красавицу. Я буду рукоплескать вашему счастью, не завидуя ему. Мне нравятся только брюнетки. Это не мешает мне, однако, провозгласить тост за незнакомую блондинку!
Легкое недопонимание, которое вследствие неосторожной болтовни Менара могло возбудить ссору между двумя молодыми людьми, было сведено на нет, и Жорж Прадель подошел к офицеру, с которым был очень дружен, и отвел его в сторону. Этого офицера, сына богатого руанского торговца, звали Ахилл Даркур. Жорж был одних лет с ним. Они учились вместе в сен-сирском училище, и случай свел их в Африке, но в разных полках.
– Ахилл, — сказал племянник Домера, — я хочу попросить тебя оказать мне услугу. Мне нужны деньги. И нужны сейчас, то есть через два дня.
– Могу отдать тебе свои шесть луидоров. Они у меня в кармане. Хочешь?
Жорж покачал головой:
– Шести луидоров мне мало. Мне нужна тысяча франков по меньшей мере. Я подумал, что ты знаешь город лучше меня и можешь указать мне сговорчивого капиталиста, который за порядочные проценты поможет мне.
– Говори прямо — ростовщика.
– Название ничего не значит. Сейчас конец декабря. Через шесть недель смогу возвратить капитал с процентами.
– Так зачем тебе занимать? Живи в долг эти шесть недель.
– Невозможно. Ты не знаешь, в чем дело. Мне нужна вещь, за которую надо заплатить наличными. Понимаешь?
– Вещь для Ревекки?
– Да.
– Ну, пообещай ей эту вещь. Она может, я думаю, подождать.
– Если я не подарю ей эту вещь послезавтра, я знаю человека, который подарит ей ее через три дня. Это Ришар Эллио, банкир. Он влюбился в Ревекку и хочет отнять ее у меня. Если это удастся ему, я публично дам ему пощечину, потом стану с ним драться, и один из нас убьет другого. Видишь, какой произойдет скандал.