Чтец
Шрифт:
Единственное золото осталось на застежках, которые сбоку скрепляли это подобие ящика. Сефия попыталась расстегнуть их, с силой действуя пальцами и всей рукой, но в тот момент, когда она размышляла, как бы ей подступиться к застежкам, вернулась Нин.
– Что ты делаешь? – спросила она. В руках она держала тушку мертвой лисицы.
Сефия замерла и виновато посмотрела на Нин.
– А что это? – спросила она.
Нин взглянула на то, что Сефия держала в руках, как на медвежий капкан или острые металлические зубы.
– Я
– Но, тетя Нин, она принадлежала…
– Я тебе не мать и не отец.
Она повернулась спиной и привязала лисицу к дереву, чтобы снять с нее шкуру. Потом бросила через плечо, холодно и резко:
– Если я снова увижу ее, брошу в огонь вместе с дровами.
С тех пор Сефия ни разу не рассматривала эту вещь, но часто, когда чистила мешок, ее пальцы ощупывали твердую поверхность. Она так привыкла к этим ощущениям, что могла бы распознать ее даже в полной темноте.
Когда-то она принадлежала ее родителям.
Сефия стряхнула слезы с глаз. Ей так давно хотелось подержать эту вещь в руках, открыть и посмотреть, что внутри, понять, почему эту вещь от нее скрывали и что с ней можно делать! Но Сефия не могла себя заставить сделать это. Если она достанет ее, возьмет в руки, да и просто посмотрит, это будет означать, что Нин действительно исчезла из ее жизни, а она, Сефия, теперь совсем одинока.
Сефия покачала головой, отказываясь верить этому. Может быть, Нин сбежала. Может быть, у нее остались ее отмычки. Может быть, она уже возвращается. Они с Нин всегда договаривались об условленном месте встречи в лесу. Отсюда она легко туда доберется.
Неожиданно треск сучьев разорвал тишину леса. Сефия выпрямилась, прислушиваясь. Птицы умолкли. Вновь раздался хруст веток в чаще.
Шаги. Сефия распознала эту медленную поступь, эти долгие промежутки молчания. Кто-то охотился.
Она собрала свои вещи и сунула в мешок. Остатки того, что принадлежало Нин, отправила в углубление между корней, прикрыв все ветками.
Послышались негромкие прерывистые голоса:
– Ты уверен, что следы ведут сюда?
Шорох листьев и хруст сучков под ногами приближался.
– Конечно. Трудно упустить человека, так поспешно убегающего в лес.
– Должно быть, он сошел с ума.
Пауза, а затем шепот:
– Тихо!
Мгновение, и Сефия уже застегивает мешок и набрасывает его на плечи.
– Здесь! – раздается крик слева.
И сзади:
– Я его вижу!
Громкий треск сучьев – охотники выбежали из-под прикрытия. Раздался скрип кожи и топот ног.
С мешком за плечами Сефия бросилась в чащу. Звук погони громом отдавался в ее голове. Краем глаза она заметила красный цвет одежды преследователей.
Это солдаты королевской морской пехоты! Они, должно быть, выследили ее. Глупо было убегать так, как это сделала она.
Сефия
Лес вокруг стал жарким и влажным, замедляя ее бег. Но она увереннее чувствовала себя в лесу, чем любой моряк. Она перепрыгивала через поваленные деревья и, выбежав к ручью, бежала вверх по течению. Ближе к вечеру Сефия далеко позади оставила крики преследователей и треск сучьев. Она была одна в джунглях.
Над головой собрались темные тучи, изливая на лес потоки воды. Дождь проникал сквозь кроны деревьев. Все вокруг стало мокрым. Дрожа, Сефия достала свой водонепроницаемый плащ и вновь забросила за спину мешок, морщась от боли, которую причинял ей твердый предмет за плечами.
Пробираясь по мокрому лесу и стараясь не оставлять следов, Сефия представила: как хорошо было бы, если бы тетя Нин ждала ее сейчас в условленном месте у потрескивающего огня. Она сидела бы на бревнышке у костра, а рядом, на камне, стоял бы горшочек тушеного мяса. А когда Сефия вышла бы из чащи, то спросила бы ее:
– Где ты была так долго?
И бросилась бы к Нин, и приникла бы головой к ее груди, почувствовала бы терпкий запах ее медвежьей шкуры, а тетушка похлопывала бы ее по спине своей чудесной рукой и говорила бы:
– Почему долго? Всего один день.
А Сефия отвечала бы:
– Это был слишком долгий день.
Дождь прекратился, но Сефия продолжала путь.
Она так страстно желала увидеть Нин, что когда добралась до их условленного места и увидела его темным, пустым и холодным, то не поверила своим глазам. Пять минут она обыскивала окрестности, заглядывая за стволы деревьев и в тени под ними, и наконец поняла: Нин здесь нет.
Усталая и вся перепачканная в земле, Сефия установила их с Нин двухместную палатку и забралась внутрь. Затащила свой мешок и положила на место, где обычно лежала Нин, хотя и трудно было представить на месте тети этот мокрый холодный мешок. По палатке били дождевые капли. Сефия стянула с себя одежду, забралась под одеяло, свернувшись калачиком и обхватив руками колени, и, сотрясаясь от холода, уставилась в темноту.
Нин не вернулась.
Глава 3
Дом на холме с видом на море
Каждое утро, в течение всего нескольких часов, дом на холме становился круглым островом, отрезанным от находящейся в низине деревни, и плыл среди моря холодного клубящегося тумана, этого бесконечного, лишенного плоти пространства, над которым видны были лишь птицы да небо.
В то утро, когда был убит ее отец, Сефия сидела за прилавком слесарной лавки в нижней деревне. Слесарем и мастером по замкам и запорам работала тетя Нин. Это была даже не лавка, а передняя часть дома, с земляным полом и почерневшими стенами, увешанными крючьями, клещами и сотнями замков и ключей.