Что, если...

Донован Ребекка

Ниель свернулась в клубочек под одеялами, только лицо видно, и я невольно вспоминаю, как мы сюда приезжали в прошлый раз и тоже замерзли как собаки. Пожалуй, не стоит больше сюда возвращаться… никогда.

– Извини, что оставила тебя одного вещи собирать. Просто даже думать не хотелось о том, чтобы одеваться на морозе – это же наверняка пытка.

– Да уж, – заверяю я ее. – Это ты правильно догадалась. И знаешь что? Я тебя на руках в квартиру не понесу. А может, еще и специально припаркуюсь подальше от двери, тебе

назло.

– Кэл! – надувает она губы. – Не будь столь жестоким к бедной девушке!

Я смеюсь, и мы покидаем лагерь «Луч» – надеюсь, что навсегда.

В конце концов я паркуюсь у самой двери, но все равно Ниель приходится топать босиком, голой, в одеяле.

* * *

– Эй! – кричу я и крепко зажмуриваюсь. – Осторожнее, мне мыло в глаз попало.

– Ой, извини. Мне казалось, ты пониже.

– Объясни, пожалуйста, ну что тут сексуального – принимать душ в полной темноте? – ною я. – Я тебя не вижу, глаза щиплет. По-моему, пора уже вылезать.

– Зато я тебя чувствую, – говорит Ниель и трет мне мылом грудь – маленькими кружочками, все ниже и ниже.

– Эй! – кричу я, внезапно сообразив, к чему идет дело. – Все! Я передумал вылезать!

Ниель смеется, прижимаясь губами к моей коже.

И даже в кромешной темноте, когда приходится полагаться на одно лишь осязание, она все равно очень красивая.

Николь

Второй год в старшей школе, январь

– С Новым годом, – говорю я, входя в комнату Райчел с букетом воздушных шариков, надутых гелием.

– Ух ты, настоящий праздник!

– Мне так жаль, что ты разболелась перед самым Новым годом. Я подумала, что шарики с фейерверками тебя развеселят. А то ты тут совсем одна, бедняжка.

– Не волнуйся. – Райчел медленно приподнимается и садится на кровати. – Ко мне целая очередь парней выстроилась, чтобы поцеловать меня ровно в полночь, вот только папа их всех разогнал.

– Они много потеряли. Вот не повезло ребятам, – хмыкаю я. Райчел улыбается. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – отвечает она. – Мама, правда, просто с ума сходит от беспокойства. Ей-богу, ей просто нравится изображать из себя сестру милосердия. Постоянно пичкает меня морсом. Ну вот скажи, сколько жидкости может выпить человек?

Райчел очень бледная, но жар у нее, кажется, спал. Я сомневалась, ехать к ней или нет, когда узнала, что она плохо себя чувствует. Но мне, честное слово, лучше здесь сидеть и смотреть, как она спит, чем торчать дома.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть для меня какая-нибудь жутко смешная история про новогоднюю вечеринку! Ну, например… как кто-нибудь пускал фейерверки и поджег соседский дом. Или как парни бегали нагишом по улицам, споткнулись и повалились друг на друга! – (Я хмыкаю.) – Ну же, Николь,

я слушаю! Расскажи, как ты до упаду веселилась в праздники!

– Хочешь, чтобы я тебе наврала, да?

– Ты совсем не умеешь врать. Должно быть, придется мне удовлетвориться грустной историей о том, как ты весь вечер торчала в углу и смотрела, как другие напиваются. – Тут глаза у нее широко распахиваются. – Надеюсь, что ты все-таки ходила на вечеринку? Смотри, если дома просидела, я с тобой дружить перестану, до конца… недели.

– Я ходила на вечеринку, – без энтузиазма говорю я. – И там было ужасно. Ну, не то чтобы совсем. – Щекам становится горячо.

У Райчел округляется рот.

– Ну-ка, давай выкладывай все, подруга. И немедленно. Кто он? Как выглядит? Хорошо ли целуется?

Лицо у меня само собой расплывается в улыбке.

– Его зовут Кайл. Он из выпускного класса.

– Не может быть, – ахает Райчел. – А фотография есть?

Я достаю телефон, нахожу страничку Кайла в «Фейсбуке» и показываю ей.

– Красавчик! Николь, я тобой горжусь!

Я смеюсь:

– Ничего особенного не было. В общем, он просто спас меня от самого ужасного поцелуя на свете.

– Так ты еще и целовалась в первый раз?! Тогда это и впрямь был для тебя просто эпохальный Новый год. И кто же это так ужасно целуется?

Я отбираю у нее телефон и нахожу фото Джастина Мерфи.

– А что, симпатичный, – выносит она вердикт.

– Но я тебе клянусь: если все поцелуи такие и есть, я больше в жизни на это не соглашусь. Я думала, что захлебнусь.

– Фу, гадость! – восклицает Райчел. – Ну нет, Николь, тебе просто не повезло. Поцелуи должны быть совсем не такими. – Она краснеет. Я понимаю, что она думает о Кэле, и отодвигаюсь на край кровати. – А этот парень что, в тебя влюблен?

– Ну… в общем, Джастин меня поцеловал ровно в полночь, в основном просто потому, что я рядом стояла, – рассказываю я. – Но потом, когда все разбились по парам, мы с Кайлом пошли гулять. Он такой милый. А вот его младший брат, наш ровесник, такой… – Я делаю выразительную гримасу. – Словом, жутко противный.

Райчел снова открывает страничку Кайла в «Фейсбуке».

– В лакросс играет, – замечает она. – Ух ты! Только глянь на его пляжные фото.

Я закусываю губу. Все эти фотографии я уже наизусть выучила.

– Ну и когда свидание?

– В следующий выходной, – говорю я. – Сходим поужинать, а потом, может быть, отправимся на вечеринку. Еще не знаю.

– Молодец Николь, так держать! – улыбается Райчел, а потом откидывается на подушку, и лицо у нее вдруг делается усталое.

– Хочешь, я уйду? – предлагаю я.

Райчел качает головой.

– Нет. Просто посиди со мной, ладно? – просит она и берет меня за руку. Ладонь у нее холодная и влажная.

– Я никуда не уйду, – обещаю я и сжимаю ее руку.