Что соврал покойник
Шрифт:
– Ау, Иванова, что зависла? – услышала я голос Мельникова и выплыла из облака задумчивости.
– Андрей, мне нужно тебя еще кое о чем попросить. Сможешь уговорить вашего штатного художника поработать с одним человеком? Нужно составить фоторобот и прогнать приметы по базе.
– Час от часу не легче. Как в сказке про лисичку, пустил ее заяц погреться, а она его из дома выгнала.
– Выгонять не собираюсь, наоборот, хочу, чтобы ты тоже был на месте, – заметила я. – Так как насчет фоторобота?
– Посмотрим, что можно сделать, – подозрительно быстро сдал позиции Мельников. – Привози своего человека, а я
– Сейчас, – заявила я и достала телефон.
Разговор с Ленкой не занял и двух минут. Я продиктовала ей адрес и велела немедленно выезжать.
– Все, едет, можешь договариваться с художником, – поторопила я Мельникова.
– Хотя бы доесть имею право? – потрясая миской, спросил он.
– За еду не переживай, я о ней позабочусь, – ответила я, отобрав у Мельникова обед. – Скажешь старушке, что порция маловата, в следующий раз она принесет кастрюлю.
Пока Ленка добиралась до участка, а я поглощала доброхотное подношение неизвестной бабушки, Мельников успел обо всем договориться. Как только дежурный сообщил, что у входа дожидается некая особа, мы поспешили туда. Ленка выглядела напуганной, наверное, решила, что ее вызвали сюда для признания. Нужно предупредить, чтобы держала рот на замке и отвечала только на те вопросы, которые буду задавать я. Но Мельников был начеку и немедленно подступил к Ленке:
– Добрый день, проходите, пожалуйста. Побеседуем, а потом пообщаемся с нашим художником, – он подхватил ее под руку и увлек в свой кабинет.
– Разве меня не посадят в обезьянник? – выдала Ленка.
– Думаете, это разумно? – округляя глаза, спросил Мельников.
– Андрюша, зачем же так пугать девушку? – ласково спросила я, пытаясь перехватить инициативу. – Не видишь, она и так не в своей тарелке. Это для нас с тобой обстановка здесь привычная. Давай обойдемся без расспросов, просто сделай то, о чем я просила, и всё. А ты, Леночка, расслабься. Я вызвала тебя исключительно для того, чтобы ты описала того мужчину, о котором мы недавно разговаривали. Остальные подробности можешь оставить при себе, здесь они никого не интересуют.
И я одарила Мельникова ослепительной улыбкой, после чего он уже не мог вести допрос моей подруги.
– Ладно, не хочешь помощи, так и скажи. – Нахмурившись, он сменил направление и повел нас к художнику.
– Значит, тюрьма отменяется? – шепнула Ленка по дороге.
– Она и не планировалась, – тихо ответила я. – Будешь говорить только тогда, когда я разрешу, и все пройдет быстро и без последствий, поняла?
Ленка кивнула. Мельников оглянулся и окинул нас подозрительным взглядом. Он явно думал, что мы творим что-то незаконное, но решил подождать развития событий. Меня это вполне устраивало, пока я не была готова выложить ему Ленкину историю, а дальше будет видно.
У художника мы провели больше часа. Подруга волновалась и путалась в показаниях – то разрез глаз не могла вспомнить, то форму носа. С овалом лица тоже пришлось повозиться. Хорошо, что художник был настоящим профессионалом и на неуверенность реагировал адекватно, иначе не видать бы мне фоторобота до скончания века. По окончании сеанса я поспешила отправить подругу домой, чтобы она не болтала лишнего и не укрепляла подозрений Мельникова.
Проводив ее, я засела за просмотр полицейских сводок о неопознанных трупах, но совпадений
По городу я моталась до самого вечера, но надежда на след мелькнула только дважды. Первый раз – когда я всеми правдами и неправдами прорвалась в морг туберкулезного диспансера и рассматривала тело человека, которого привезли в приемный покой минувшей ночью, а через несколько часов он отдал концы, и второй – когда санитарка из областной больницы опознала по фотороботу пациента, поступившего к ним с черепно-мозговой травмой двадцать четыре часа назад.
Увы, оба оказались не моими клиентами. На теле в морге не удалось обнаружить никаких повреждений: череп был цел, другие части тела тоже. Пришлось воспользоваться современными технологиями и отправить Ленке фото клиента для опознания. После минутного колебания она категорически заявила, что в доме Веденкиных был другой мужчина.
С пациентом из травматологии я просто побеседовала. Мужчина рассказал, где был и чем занимался накануне утром, и проверить его оказалось легче легкого. Собственно говоря, его утренние занятия и стали причиной того, что он попал в больницу. Мужичок был пропойцей, но с личной квартирой и городской пропиской. Накануне того дня, когда в дом Веденкиных предположительно проник вор, он всю ночь куролесил у себя с дружками. Под утро соседям надоело слушать пьяные крики, и они пригрозили вызвать полицию, если шум не прекратится. Друзья спорить не стали, собрались и перебазировались в ближайший сквер, тем более что спиртное все равно закончилось, а организм требовал добавки. Пополнив запасы, компания продолжила возлияния. Кто-то из них начал буянить, завязалась драка. Мужичок, как водится, сам не дрался, а лишь пытался разнять дерущихся, и, конечно, ему досталось от обеих сторон. Драчуны и доставили мужичка в больницу, где его подлатали и оставили приходить в себя с похмелья.
Домой я приехала уставшая и голодная, на всякий случай позвонила Мельникову, но у него дела обстояли не лучше моего. Я решила, что пора забыть про Ленкину историю, даже если труп действительно был в доме. Сейчас-то его нет, а значит, нет и проблемы. Магические кости рекомендовали мне потрудиться, что я и сделала. Все условия выполнены, а раз нет трупа и нет результатов, то можно умывать руки. Так я и сделала – выкинула из головы недавнее происшествие, отыскала на полке старинный роман и приступила к переводу, надеясь, что кропотливый труд окончательно отвлечет меня от Ленкиной головоломки.
Недолго я наслаждалась покоем, уже на следующий день мне пришлось пересмотреть отношение к рассказу Ленки, и причиной тому была она сама. Когда она примчалась около полудня, ее состояние немногим отличалось от состояния при прошлом визите. Я как раз собиралась перекусить салатом из ближайшего супермаркета, когда настойчивый звонок оповестил о ее приходе. С сожалением отставив пластиковый контейнер, я поплелась в прихожую, но, взглянув в глазок, мгновенно собралась, распахнула дверь и впустила Ленку в комнату, а сама поспешила на кухню за водой. Пить гостья не стала.