Что я без тебя...
Шрифт:
Противники вмиг остыли, осознав всю абсурдность затеянной ими ссоры, однако Уитни облегченно вздохнула, лишь когда Стивен протянул Ники руку в знак примирения.
— Добро пожаловать в нашу семью, — с иронией произнес он.
— Благодарю, — ответил Ники, пожав ему руку. — А на какое приданое я могу рассчитывать? — пошутил он.
— Теперь, когда главное препятствие мы преодолели, — сказал Стивен, возвратившись на свое место, — перейдем к вопросам, связанным с предстоящим выходом Шерри в свет.
— Это не имеет смысла, — возразила Уитни, к немалому удивлению Стивена, —
Стивен мельком взглянул на нее и, убрав со стола лист бумаги, сказал:
— Но у Шерри должен быть выбор, следовательно, ее необходимо вывозить в свет. И желательно, чтобы она сделала свой выбор к тому времени, когда к ней вернется память, если вообще такое произойдет. Это облегчит ее горе, когда она узнает о смерти Берлтона.
— Вряд ли столько всего случится за такой короткий срок, — заявил Дю Вилль.
Стивен отклонил его возражение, энергично тряхнув головой.
— В данном случае можно на это рассчитывать. Она едва была знакома с Берлтоном. В Америке он пробыл недолго и просто не успел завоевать ее сердце.
Против столь логичного заявления трудно было что-либо возразить, и начались споры о том, как ввести Шерри в общество, которым, казалось, не будет конца. Высказывались самые различные предположения о том, какие могут возникнуть проблемы, если Шерри начнет выезжать в свет, и разумные, и абсурдные, и раздражение Стивена все росло.
Глава 24
Прошло около часа, Стивен с ходу отвергал любые возражения против предложенного им плана, когда Хью Уайткомб неожиданно решил оценить его с профессиональной точки зрения, как лечащий врач Шерри.
— Прошу прощения, но я не могу дать на это своего согласия, — заявил он без обиняков.
— Может быть, изложите свои соображения на сей счет, — не без ехидства сказал Стивен, раздосадованный категоричностью врача, видимо, считавшего свое мнение решающим.
— Пожалуйста. Ваш расчет на то, что мисс Ланкастер, американке, простят незнание наших традиций и неумение держать себя, как принято в высшем обществе, отчасти справедлив. Но она сама это обнаружит, поскольку достаточно умна и сообразительна. И это будет для нее еще одним потрясением, чего я не могу допустить. За несколько дней, оставшихся до начала сезона, невозможно изучить все, что требуется для настоящего дебюта в обществе такой умной девушки, как Чариз Ланкастер.
— И не только это, — вступила в разговор Уитни, — за такой короткий срок мы даже не успеем приготовить ей надлежащий гардероб для выхода в свет. Мадам Ласаль, да и другие подходящие портнихи завалены заказами своих постоянных клиентов и вряд ли возьмутся за наш заказ, как бы мы на них ни давили.
Сочтя вопрос, поднятый Уитни, второстепенным, Стивен сосредоточил все внимание на аргументации Уайткомба.
— Мы не можем держать девушку взаперти. Надо, чтобы она встречалась с потенциальными женихами. К тому же пойдут разговоры о том, что мы ее прячем, а сама она начнет подозревать, будто мы стыдимся ее и потому не вывозим в свет.
— Этого я не учел, — согласился Уайткомб, озадаченный таким оборотом дела.
— Предлагаю компромисс, —
— Сведем ее выход в свет до минимума. Всякий раз кто-нибудь из нас будет ее сопровождать и постарается оградить от лишних вопросов.
— Но от вопросов, кто она такая и почему потеряла память, вам не удастся ее оградить.
— Мы будем говорить правду, только не вдаваясь в подробности. Скажем, что она получила травму, что все мы знаем ее, что она из хорошей семьи и у нее прекрасный характер, но в настоящее время она не может ответить на некоторые вопросы.
— Вспомните, какими жестокими подчас могут быть люди! Ее неведение, чего доброго, примут за слабоумие.
— Слабоумие? — фыркнул Стивен. — Интересно, когда в последний раз вы были на балу дебютанток и пытались вести умный разговор с какой-нибудь девицей, попавшей на свой первый бал? — И, не дожидаясь ответа, сказал:
— Никогда не забуду, как посетил однажды подобный раут, — половина дебютанток способна была беседовать лишь о модах и о погоде, а вторая половина умела только краснеть и жеманиться. Шерри необычайно умна, и это будет ясно любому, у кого есть хоть несколько извилин в мозгу.
— Вряд ли кто-нибудь сочтет ее недалекой, — задумчиво вставила Уитни. — Скорее, таинственной, особенно люди молодые.
— Итак, этот вопрос решен, — заявил Стивен тоном, не терпящим возражений. — Вы с матерью, Уитни, подготовите гардероб для Чариз. Один из нас будет постоянно ее сопровождать. Первым делом повезем Чариз в оперу, где не так просто с ней познакомиться, затем в музыкальный салон, после этого в несколько домов на чашку чая. С ее внешностью она сразу обратит на себя внимание, а поскольку редко будет появляться в свете, заинтригует всех своей таинственностью, что, по словам Уитни, нам на руку.
Очень довольный тем, что основные проблемы решены, Стивен обвел взглядом присутствующих и спросил:
— Кажется, все?
— Нет, не все, — возразила старая герцогиня. — Девушка не может оставаться с тобой в одном доме. Это испортит ей репутацию, и тогда нечего рассчитывать на подходящую партию. Так что все наши усилия пропадут даром. Я удивилась бы, узнав, что слуги уже не болтают бог знает что.
— Слуги ее обожают. И слова дурного о ней не скажут.
— Допустим, но они часто общаются со слугами из других домов и даже без злого умысла, просто для интереса, могут все рассказать. Постепенно по городу поползут слухи о том, что Чариз — твоя любовница. Нет, мы не можем так рисковать!
— Мы с Клейтоном могли бы пригласить ее к нам, — без особого энтузиазма сказала Уитни, заметив устремленный на нее взгляд Стивена. Однако такое решение вопроса ее не устраивало, ей не хотелось разлучать Шерри со Стивеном. Но из-за бесконечных приемов они все равно не будут видеться по несколько дней, а если и встретятся, то на какие-нибудь пять — десять минут.
— Прекрасно, — не без досады согласился Стивен. — Она переселится к вам.
— Сожалею, но ваш план мне не по душе, — заявил доктор, сняв пенсне и протирая его платком.