Чтобы понять

– 1 -

Крыльцо-веранда с резными балясинами из мореного дуба издали притягивало взгляд, словно было давно знакомо. Сразу в памяти оживали подернутые легкой золотистой дымкой теплые летние вечера, кресло-качалка и красивый закат, когда можно долго сидеть, ни о чем особенно не думая, просто наслаждаясь окружающей красотой засыпающего сада. Или представлялся сверкающий на солнце белый покров свежевыпавшего снега, на который даже боязно ступить с крыльца, чтобы надеть лыжи и пробежаться по хрустящей снежной целине, оставляя за

собой линии следов, вдыхая свежий морозный воздух и щурясь от искрящегося алмазной крошкой снега. Или всплывали в памяти ароматы цветущего разноцветными облаками сада весной, когда птичьи трели звучат особенно радостно и темная земля, нагретая свежими лучами яркого солнца, парит легкой дымкой и покрывается молодой зеленой травкой…

Массивная медная ручка в виде искусно изготовленной кошачьей лапы с поджатыми когтями легко повернулась, на уровне глаз вспыхнул зеленый огонек, оповещая, что опознание проведено и дверь отворилась легко и бесшумно, словно была невесома, а ведь толщиной была сантиметров пять, не меньше. Да еще с внутренней вставкой из стального листа. В лицо пахнуло легким ароматом кедра, медленно разгорелся мягкий золотистый свет, осветив обшитый светлым деревом тамбур. Почему -то захотелось провести ладонью по матовой поверхности стены прежде, чем шагнуть к внутренней двери. Он прикоснулся, и пальцы ощутили тепло дерева, провел рукой и ощутил едва заметные неровности, оставшиеся после шлифовки.

На поверхности второй двери, едва он подошел, проявился квадрат сенсорной панели, сообщая, что охранная система работает, температура и влажность в норме, фильтры очистки воздуха и воды в порядке, холодильник полон продуктов, а почта уже поступила и ждет обработки. Дверь скользнула в стену, когда он привычно прикоснулся к панели, подтверждая свое желание войти.

Просторный холл, обшитый панелями из кедра на высоту среднего роста и разделенный напольной плиткой и едва намеченными выступами стен на три части тоже показался привычным. Трилистником из мрамора расходились от входа дорожки, захотелось бездумно, просто повинуясь случайному импульсу, ступить на любую, зная заранее, что куда бы ни пришел, везде будет уютно.

Правая дорожка, из розового мрамора с белыми прожилками через серое поле керамогранитной плитки прихожей вела к витой лестнице, ведущей, как ему подумалось, к уютным и тихим спальням на втором этаже. Шагни он на эту дорожку и гардероб из мореного дуба должен с легким шорохом, словно напоминая о себе, раздвинуть створки, приглашая повесить одежду на удобные вешалки, бесшумно выдвинуть стойку с невысоким круглым сидением и набором домашней обуви, предлагая переобуться. Он был готов принять на свои держатели грязную обувь, чтобы сразу и всерьез заняться ею – вычистить, высушить, обработать кремом или навести лоск.

Левая дорожка из зеленоватого мрамора вела в гостиную, где можно было, удобно устроившись в мягком кресле, просмотреть свежие газеты, лежащие стопкой на журнальном столике или посмотреть новости на большом экране настенного телевизора. А для физической разминки погонять бильярдные шары по зеленому сукну. И это уже была не догадка, краешек бильярдного стола он видел через приоткрытую дверь гостиной. А за гостиной располагался кабинет, с солидным письменным столом и книжными

шкафами вдоль стен, обшитых тисненой коричнево -красной кожей.

Средняя дорожка, из белого мрамора с серыми прожилками вела мимо стойки бара, за которой полки поблескивали бутылочным стеклом, к двери столовой, где наверняка уже ждал накрытый обеденный стол. Всё казалось привычным и знакомым, словно он прожил здесь немало…

– Прекрасное начало, мне нравится, – заявил заказчик, стащив с головы и небрежно поставив шлем на стол. Затем он принялся утирать вспотевшее лицо клетчатым носовым платком, сипло посапывая. Стан, с неприязнью глядя на экран с застывшим изображением, подумал, что теперь придется мыть внутреннюю обшивку шлема. С антисептиком, а потом обрабатывать дезодорантом, и еще неизвестно, исчезнет ли запах чужого пота. Со своего места он чувствовал запах парфюма, которым пользовался заказчик, тяжелый и приторный. От такого борова без парфюма должно нести так, что с ног сшибет.

Сколько раз просил главного – купите шлем специально для клиентов! Или упаковку подшлемников, чтобы не отмывать шлем после таких вот посетителей. Да только воз и ныне там: то у бухгалтера средств нет, то начальник забывает напомнить снабженцу купить хотя бы десяток подшлемников… Хоть иди, и на свои кровные покупай. Вот ведь проблемы, а? Мало ему своих, так тут еще и по работе… Все настроение испортил, толстопузый. А ведь первая часть ролика получилась неплохо, не шедевр, конечно, но деньги заказчика отработаны честно.

– Я рад, что вам понравилось, – обернувшись, Стан выдавил из себя улыбочку «номер 2», рекомендуемую в работе с клиентами Психологической службой и означающую «сдержанное удовлетворение заслуженной похвалой клиента и поддержание в клиенте уверенности, что дальше все будет сделано еще лучше». Протянул заказчику планшет с красным пятном сканера в правом верхнем углу.

– Отметьте, что первый этап выполнен, Яков Акимович. Причем досрочно.

– Да, да, – согласился Яков Акимович, стилом вывел свою подпись с завитушками в графе «Подпись заказчика» и приложил большой палец к пятну сканера, подтверждая оплату.

– Значит, теперь мы встречаемся послезавтра, – напомнил заказчику Стан и выдавил из себя улыбку «номер 3», демонстрирующую «явно выраженную готовность к дальнейшему сотрудничеству и желание как можно скорее вновь увидеть уважаемого клиента».

– Я сделаю общий обход дома, по всем комнатам. И подготовлю что-нибудь по спальне и детской, минуты на полторы. А третий этап с садом и хозяйственными делами надо еще обсудить, что-то мне не очень нравятся текст и видеозапись, которые подобрали наши маркетологи. Подберу несколько своих сюжетов, вместе посмотрим.

Яков Акимович согласился со всем, что говорил Стан и пообещал привезти к третьему этапу своего архитектора, чтобы он был в курсе. Они обменялись рукопожатием, Стан едва не передернулся, ощутив влажное прикосновение. Уже на выходе, у самой двери, услужливо раскрывшейся при его приближении, Яков Акимович вдруг остановился, вскинул пухлую ручку ко лбу, словно вспомнил что-то важное, и повернулся к Стану. Пришлось срочно выдавливать очередную улыбочку вежливого внимания. Без номера, черт их все упомнит, номера этих психологических штучек.