Чучхе
Шрифт:
8
— Так они что — следили, выходит, за вами? — Настя недоверчиво рассматривала меня, словно в поисках подтверждений моего рассказа. Подтверждения имелись — на морде в том числе.
— Ну да. «Вели». Охраняли…
— Но кто они такие?
— Видимо, та инстанция, с которой я общаюсь по и-мейлу. «Дима Эс».
— Но чего они от вас хотят?
— Видимо, чтобы я разобрался в этом деле.
— Им это зачем? Они сами не могут? Да у них же наверняка
— Аналогично. И знаете, мне это надоело. Я, пожалуй, завяжу. Не потому, что испугался. То есть и поэтому тоже. Но дело даже не в том, что эти бритые меня чуть не замочили. А в их реакции. Они поняли, что я догадываюсь: Лотарева они прирезали с чьей-то подачи — и им это очень не понравилось…
— С чьей — подачи?
— Видите ли, многие из наших — вообще российских — националистов, причем самых отморозков, уголовников, так или иначе, прямо или косвенно, патронируются силовиками…
— То есть вы думаете…
— Если здешние фээсбэшники взялись за Родионова не по собственной инициативе и если этого Лешу правда убили (в армии!)… догадываетесь, чьи уши тут торчат?
— Да… То есть нет… То есть примерно…
— Вот в такие варки я лезть совсем не хочу. Лучше уж я так и не узнаю, из-за чего мне сломали жизнь, — но хотя бы в живых останусь…
от кого: walter@yandex.ru
кому: dimas@rambler.ru
Ребята, я пас.
Re:
Чтоб не терять времени, объясняю ситуацию. Ты не задавал себе вопрос, почему ты так недолго отдыхал в одном гостеприимном месте? С чего бы это суровая наша система вдруг подобрела? Так вот, если хочешь кого-то отблагодарить за везение, имей в виду, что у благодарности твоей имеется совершенно конкретный адресат. А также форма. То есть ты продолжаешь делать то, что у тебя пока неплохо выходило. Если угодно — отрабатываешь аванс. Нет — отправишься обратно. И тогда уж в натуре — не надейся выйти вообще.
Отвечать я не стал — выпросил у матери три тысячи с мелочью (всю домашнюю наличность), оделся, ничего с собой не беря, вышел; минут двадцать крутил по району, оборачиваясь, останавливаясь и перебегая; «хвоста» не заметил, поймал мотор и доехал до Сортировочной. Там сел на электричку. Торчал в тамбуре, время от времени заглядывая в вагон, переходя в соседний и проверяя его. После Вострова успокоился, сел на корточки, прикрыл глаза и стал думать, в какое дерьмо я вляпался и чего теперь делать.
По
Я встал, осторожно выглянул. Навстречу по проходу шли двое, второй — с автоматом.
Вслед за малолетками я проскочил в смежный тамбур — в этом вагоне ментов не было. Пробежал через него. В следующий… С противоположной стороны двигались еще двое. Я огляделся и рванул стоп-кран.
Поезд дернулся, меня бросило на стенку, в вагоне заахали. Электричка, трясясь и скрежеща колодками, стала тормозить. Я сунул пальцы во вмятины внутренних ручек дверей, отжимая створки. Протиснулся, прыгнул. Скорость упала, но мы еще далеко не остановились — пребольно подвернув ногу, я покатился по мокрому снегу и сырому травяному мочалу: с насыпи в канаву. Бултых. Увязая в густой донной грязи, поднялся, чуть не упал снова (нога!). Воды было по колено. Хватаясь руками за скользкие прутья кустов и шипя от боли в щиколотке, полез наверх. Кое-как выкарабкался — и тут же получил прикладом по шее.
— Ты знал Игоря Панченко?
— Нет. Никогда о таком не слышал.
— Ты его убил?
— Я никого не убивал.
Все повторялось дословно. До тошноты, до подавляемого истерического ржания.
— Значит, не знал?
— Нет.
— Никогда не встречался?
— Нет.
— А с Масохиной Диной знаком?
Та-ак.
— Знаком.
— Читай.
«Я, Масохина Дина Владимировна…»
Я стиснул зубы. Некоторое время моргал на листок, не понимая ни слова из написанного,
«…по возвращении постоянно меня преследовал. Мой друг Панченко Игорь пошел к нему и потребовал, чтобы он оставил меня в покое. Тогда он напал на Игоря, жестоко его избил и принялся душить — так что Игорь почти потерял сознание. При этом он угрожал убить Игоря. В частности, он обещал расправиться с ним так же, как расправился с Дмитрием Севериным (в убийстве которого он был признан виновным)…»
— Что ты делал вчера около семи вечера?
— Встречался с одним человеком. Некая Анастасия, фамилии не знаю. Но она была девушкой этого самого Северина. У меня есть ее телефон. Она подтвердит.
— Где вы встречались?
— В парке возле стадиона «Локомотив».
— Вас кто-нибудь видел вместе?
— Ну, был там какой-то народ. Но знакомых никого.
— И долго вы вместе пробыли?
— Встретились в семь ровно. Разошлись примерно через полчаса.