Чучхе

Гаррос Александр

…Еще на словах «убит около двух часов назад» нож в руках Андрея срывается, нарушает свой четкий ритм. Заточенное лезвие разрезает палец. Андрей с застывшим лицом поднимает обильно кровоточащий палец к губам. Механически слизывает кровь. Слушает голос диктора. Медленно идет к телевизору. Продолжая посасывать палец, останавливается вплотную к экрану. На экране — милиционеры, бродящие по кабаку.

Когда сообщение о смерти Ровера заканчивается, Андрей, не вынимая палец изо рта, находит в квартире мобильный телефон, набирает

номер.

15

Эмиль быстро идет по останкинскому коридору. Рядом поспешает человек средних лет в джинсах и свитере.

— …Нет, понимаешь, мне нужно все-таки, чтобы камеры видно не было, — продолжает объяснять Эмиль. — Чтобы они не знали, что все время съемка идет.

— И когда это тебе надо?

— Вчера, старик, вчера.

— Ну, тогда надави на Эдика. Меня он не слушает. Если он…

У Эмиля звонит мобильный, он на ходу подносит его к уху:

— Извини… — собеседнику. — Да! (Отрывисто в трубку.)Да-да, привет. (Медленно.)Да… Что? (Оторопело.)Нет, не видел… Нет… Что?! Н-нет… Когда? Да… Звонил… Да. Да. Понимаю. Да. Конечно.

За время этого своего не очень долгого «даканья» Эмиль сначала тормозит, потом совсем останавливается, потом становится к своему визави (успевшему по инерции пройти несколько шагов) вполоборота, потом и вовсе спиной. Визави приближается — явно желая задать какой-то вопрос. Эмиль не смотрит на него.

16

Андрей сосредоточенно (преувеличенно сосредоточенно — явно думая о чем-то постороннем) лепит пластырь на палец. Подбирает лежащий рядом мобильный телефон. Смотрит на него, кладет обратно. Невидяще смотрит перед собой. На заднем плане о чем-то сугубо незначащем бормочет телевизор.

17

Почти пустой офис телецентра. Эмиль, сумрачно-сосредоточенный, сидя краем зада на краю стола, звонит по мобильному телефону:

— Да… Титаренко. Алиса. Которая инвестиции. Ваши точно про нее писали… Узнай, будь другом. И если можно, оперативно. Ага, спасибо…

18

Затылок Алисы на фоне лобового стекла автомобиля. Звонит мобильный телефон, она подносит трубку к уху:

— Да. Да… Привет, Эмиль… Что?

В зеркале заднего вида лицо ее меняется — она почти шокирована.

19

Фима, явно разбуженный звонком мобильного телефона, вылезает из постели (девушка рядом издает недовольное мычание), ищет трубку, еще не ответив на звонок, всклокоченный, в трусах, тихо бормоча нелицеприятное, шлепает на кухню.

— Да. Кто? — Он застывает, рефлекторно поднимает глаза, взгляд которых стремительно теряет полусонную расфокусированность. — Ну здравствуй. Откуда ты узнала этот телефон? Да. Я понял. Я догадываюсь, что иначе ты бы не стала мне звонить. Да, пытался, откуда ты знаешь? — долго слушает, что ему говорит

собеседница. — Это точно? Кто? — Еще одна длинная пауза. — Нет, не понимаю. Встретиться? У вас? Нет. — Дальше говорит медленно и четко: — Нет, к вам я не поеду. Ноги моей никогда в России не будет. Нет, Алиса, это ТЫ не понимаешь. По-моему, ты и тогда не понимала — и, видимо, по-прежнему не понимаешь. Так вот. Я уехал из этой страны, потому что еще тогда, еще семь лет назад догадывался, что что-нибудь такое рано или поздно произойдет. И поэтому меня — да, не удивляет все, что ты говоришь. И поэтому я — ТЕМ БОЛЕЕ, понимаешь, ТЕМ БОЛЕЕ не поеду туда. Ни сейчас, никогда. И если сами вы до сих пор не поняли, что ничего, НИЧЕГО ДРУГОГО вас в этой стране не ждет, то тем хуже для вас. Нет, Алиса, МЫ — не в одной лодке.

Это ВЫ — в лодке. Я из вашей лодки свалил семь лет назад. И твой нынешний звонок только лишний раз подтверждает, насколько я был прав. И единственное, что я могу тебе — и вам всем — сказать, это посоветовать делать то же самое. Пока не поздно.

Если не поздно. Это все. Извини, больше я не хочу об этом говорить. Я вообще не хочу с тобой говорить. Ни с тобой, ни с кем-нибудь еще. Все, извини, отключаюсь.

Он отключается. Рука, держащая телефон, несильно, но дрожит. Фима замечает это, бросает — почти швыряет — мобилу. Открывает холодильник, достает ополовиненную бутылку текилы и делает долгий глоток из горлышка.

20

У парапета смотровой площадки на Воробьевых горах стоят Андрей и Эмиль. Первый — облокотившись на парапет спиной, второй — вполоборота к собеседнику. Эмиль курит.

— Бросил или не начинал? — осведомляется он.

— Не начинал.

— Молодец, — Эмиль тщательно затягивается.

— И чего Фима? — явно с каким-то подтекстом. — Послал ее?..

Эмиль хмыкает — воспринимая подтекст:

— Послал…

— И сколько нас получается?

— Четверо, — после короткой паузы. — И еще Тим.

— А что Тим?

— Не знаю… Ни у кого его координат нет.

— И ты хочешь, чтобы я его нашел?

— Ну, ты с ним хоть как-то общался, — опять после короткой паузы. — Я так до сих пор не понял — чего между вами было общего?

— Да я уже сам не помню. Давно дело было.

21

Андрей в своей студии одной рукой листает старую, потрепанную, явно извлеченную из каких-то архивов записную книжку. В другой у него мобильный телефон.

— Ало! Нина Севастьяновна?.. Это Андрей… Браве Андрей, помните такого? Мы с Тимуром в школе… Ну да. Да, все хорошо. А у вас как?.. Нина Севастьяновна, я вот про Тимура хотел узнать… Как бы мне его найти, подскажите?

Говоря по мобильному, Андрей идет по тротуару:

— Да. Тимур Тимофеев. Где?..

Подходит к своей «вольво эс-семьдесят», отнимает левой от уха мобильник, правой тыкает в кнопочку на брелоке. «Вольво» издает короткий писк и подмигивает габаритами.