Чудь
Шрифт:
Местом, где краевед и его родственник высадили незадачливого исследователя заброшенных Богом уголков города Ленина, оказался частный сектор на окраине «Васьки», с деревянными избами, неприглядными лачугами, обитыми фанерой, вездесущими курами и залитыми помоями грунтовыми извилистыми улочками. Самое место для разного рода малин, отбросов общества и опустившихся слоёв населения, Горьковское «дно». Дядя Кеша лишь укоризненно посмотрел вслед Саньку, зло сплюнул и произнёс:
– Вот дёрнул же тебя чёрт сюда, паренёк. Сколько я историей края занимался, сколько экскурсий водил, а об этом месте даже не подозревал. Это ж натуральная Марьина роща какая-то…
Он закрыл окно, нажал на педаль газа красной «копейки» и скрылся за поворотом, оставив только облако плотного и едкого дыма из выхлопухи от прогоревших в двигателе прокладок.
Слова соседа и вправду оказались пророческими и Санёк, правда не сразу, спустя пару лет, но всё-таки «вляпался», как метко подметил дядя Кеша, и потом долго расхлёбывал результаты своего путешествия по злачным ленинградским трущобам. Мечта о сказочном вьетнамском Эльдорадо, где творились всякие небывалые чудеса, о котором все знали только по байкам бывалых дворовых авторитетов, прочно втемяшилась в неразумные подростковые головы и слепила глаза, как тёщины сокровища, спрятанные в «Двенадцати стульях» Ипполиту Матвеевичу. Так что отступать было некуда, да и незачем? Впереди Александра ждали только сказочные приключения и возможно столь же сказочные проблемы…
Испытывая лёгкое волнение, свойственное всем юношам, и одновременно нутром ощущая абсолютное отсутствие чувства самосохранения и мозгов, Сашка стал разыскивать в Шестом тупике дом номер «6». Все халупы в трущобах частного сектора, а точнее их нумерация, не поддавались никакой человеческой логике. Казалось, что безумный нумеролог, естественно, как и все здесь, бухой до полной невменяемости, просто взял номера домов, перемешал, кинул куда судьба послала, и свалился тут же спать. А цифры эти перемешались, как языки в Вавилоне, и теперь найти злополучный «номер шесть» без проводника в лице местного аборигена, было задачей практически немыслимой и невыполнимой. Шурик слонялся между домом №26, тут же возникающим №14, и стоящими ровнёхонько напротив них девятым и двенадцатым. Ряд домов попросту отсутствовал напрочь, видать был утерян, или тот самый нумеролог не знал некоторых цифр, не доучился или позабыл.
Сашка ходил между хибарами, заглядывал в незакрытые калитки и вдруг, зайдя в один неприметный с виду двор, лицом к лицу, точнее к затылку столкнулся с качающимся на ветру Толяном, в майке и обвисших триконах. Толяна явно штормило. Он облегчался, не взирая на чины и звания тут же, рядом с покосившейся избой, прямо в грязную лужу. Шурик терпеливо молча дождался окончания немой сцены. Толян повернулся и обомлел.
– Санёк, мать твою ети, это ты. Ну ни хрена ж себе, приехал всё-таки, чертеняка. А я тут после стакана…
– Ты что, самогон гнал?
– Да какой самогон, спиртом разжился. Ну ладно, что кота за одно место тянуть, лавэ с собой? Ну подожди, я накину что-нибудь и почапали, покажу тебе все потаённые тропы, мне для товарища ничего не жалко.
Толян накинул колхозный, видавший виды пиджак, невесть откуда взявшиеся классические туфли, очень изящно смотревшиеся под триконами с обвисшими коленками, вылил себе на опухшее лицо ковш мутной жидкости, который набрал тут же, из ржавого ведра с дождевой водой.
– Ну что, брателло, пошли, – в этом экстравагантном виде Толян стал похож на карликовую версию тракториста из мультфильма «Возвращение блудного попугая».
Санёк
– Всегда надо иметь с собой или пиджак, куртку, или пакет, – учил он Санька по пути к остановке, – потому что ежели бебехами у узкоглазых разживёшься от вольного, куда-то надо всё заныкать.
– А что такое бебехи? – с удивлением спросил Санёк, в молодёжном сленге такого слова он ещё не слышал.
– Эх молодо, зелено… Вещи такие специальные, можно сказать волшебные… Хабар, кабанчик, да как их только не называют, а суть всегда одна и та же. Да скоро сам всё поймёшь…
Они вышли из частного сектора к одинокой остановке.
– Вот, – продолжал делиться секретами Толян, – нам нужен автобус номер 6. Шестёрка. Запомнил? Он идёт от самой Васьки через пост, через вьетнамцев и на Пряжку.
Интересный пункт назначения… Ведь Пряжка – это район, в котором расположен местный дурдом. Потом на долгие месяцы этот самый автобус номер шесть, который ехал по окраине, через острова, посёлки, дачи и поля, по пригородам мимо городского кладбища, стал для Шурика родным. Старый ПАЗик, того и гляди стремящийся развалиться, с обмотанной изолентой ручкой, которой открывалась передняя дверь, двигателем, торчащим прямо в салоне, дутой полукруглой формы, и дерматиновыми коричневыми сидениями, изо дня в день уверенно шёл по маршруту, как пони по кругу. В нём, диссонируя с пожилыми дачниками и пенсионерами с корзинками, с завидной периодичностью встречались подозрительные личности типа Толяна. Они все как один носили куртки, одетые на майки-алкоголички, кепки с длинными козырьками, трико с оттянутыми коленками и нервничали на каждой остановке при заходе нового пассажира.
Глава 2
Мёртвое село
Как известно, летом в салоне ПАЗика всегда ужасно душно и жарко, а зимой безумно холодно. Лобовое стекло такого автобуса обязательно по традиции должно быть обрамлено старыми CD-дисками, которые по поверью должны были уберегать от ГАИ-шных радаров, и красными вымпелами с золотыми кисточками и портретами Ленина, напоминающими о временах комсомольской молодости и победах в соцсоревновании. Не являлась исключением из общего правила и легендарная «шестёрка» до Мёртвого села.
Автобус №6, выпуская клубы вонючего сине-серого дыма, подъехал к разбитому загаженному подобию остановки на краю Шестого тупика, пахнул в лицо бензином и маслом, скрипнули тормоза, и водитель открыл дверь. Санёк с Толяном поднялись по ступенькам и сели на мягкие, удобные сиденья, автобус закрыл двери и тронулся. Они отправились в путь среди бабок, дедов с удочками и котомками, тётенек с детьми и прочего пригородного люда. Толян был здесь, как рыба в воде. Он балагурил с тётками, делал козу детишкам и вообще чувствовал себя уверенно и непринуждённо. Шурик же, честно говоря, сидел, как на иголках в преддверии неизвестности. За билеты они, разумеется, не платили, во-первых, у Санька все деньги были считанными до копейки, во-вторых его проезд, как школьника, вообще не подлежал оплате, а Толяну было попросту по фигу.