Чудесный дар

Кобербёль Лине

Топот сапог и новые приказы. А потом снова тишина! Почти невозможно поверить! Они опять ушли несолоно хлебавши!

Прошла уйма времени, прежде чем Маунус осмелился вытащить меня из моего убежища, но даже тогда он, приложив палец к губам, велел мне молчать. Какой ужасный открылся вид! Какой разгром! Повсюду осколки стекла. Они сорвали занавес, а дверцы шкафов в мастерской были почти разбиты. Разгром, ясное дело, они учинили из мести, раз ничего не удалось найти. Стража решила покуражиться. Ну зачем они, к примеру, расколошматили

табакерку Мистера Маунуса? Неужто думали, будто в ней может спрятаться Нико?

Нико, бледный и дрожащий, стоял у окна, оглядывая, во что превратилось обиталище учителя.

– Мне так горько!.. – прошептал он, размахивая руками. – Вся твоя работа, твои вещи, колбы…

– Несмотря ни на что, это всего лишь вещи, – изрек Мистер Маунус, стряхивая осколки стекла с нескольких бумаг, которые также оказались на полу. – Мне должно радоваться, что они не сожгли все мои записи! Это обернулось бы катастрофой…

– Мы не должны оставаться здесь, – тихо произнес Нико. – Нельзя подвергать твой дом новому разгрому или чему-нибудь похуже!

– Вы не можете покинуть дом через эту дверь. – Маунус любовно разглаживал бумаги, скользя по ним своими широкими пальцами, словно то была детская щечка. – Я бы весьма удивился, ежели бы Дракан не озаботился выставить снаружи в переходе стражу или доносчика. Будь я на его месте, я бы так и поступил! Вопреки всему, он далеко не глуп!

– Не понимаю, как он выжил?! – пробормотал Нико. – Я был уверен, что убил его. А когда он попросил фляжку с кровью дракона, я решил, что это для того, чтобы избавиться от боли…

– Я тоже так думала… – сказала я. – Но он живехонек – живее, чем когда-либо!

– Ничего удивительного, если он пьет кровь дракона, – объяснил Мистер Маунус, будто речь шла о чем-то известном каждому идиоту.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Нико.

– Кровь дракона содержит сильное стимулирующее вещество. Иначе стычки драконов заканчивались бы смертью всякий раз, когда им перепадает кусок мяса или луч солнечного света, а спасает их яд…

Я вспомнила молочно-белые ядовитые капли, свисавшие с драконьих клыков, и содрогнулась.

– По-твоему, яд драконов не действует на них самих из-за чего-то, что содержится в их собственной крови?

– Да! Яд дракона действует успокаивающе и частично парализующе. Сам по себе он не смертелен – его действие помогает лишь удержать добычу в неподвижности, пока ее не сожрут.

Я пережила нечто подобное. Пожалуй, так со мной все и было, все слишком близко меня коснулось, превратившись в глубокое переживание, – и паралич, и оцепенение, и вонзивший в меня зубы дракон.

– Так, значит, когда Дракан пьет драконью кровь…

– Вещество, содержащееся в крови, в отличие от действия яда, бодрит и стимулирует. Так что когда Дракан просто пьет кровь, он становится таким, каким вы видели или, вернее, слышали. Быстрым, возбужденным,

даже чересчур. Возможно, это ненадолго и уберегло его от смертельного шока и поставило на ноги не по-человечески быстро. Однако на долгий срок это вряд ли особенно пользительно.

Я почти перестала его слушать, глядя на сундук или, вернее, на то, что от него осталось и годилось только на щепки для растопки.

– Нико, где же ты был? Почему они тебя не нашли?

Он таинственно улыбнулся:

– Я вышел глотнуть свежего воздуха.

– Куда?

Ведь через дверь он пройти не мог, а окно… оттуда, как я заметила, открывался необычайно красивый вид на головокружительно крутой обрыв с Дунаркского утеса.

– Иди посмотри!

Он осторожно отворил окно и показал мне, как ему удалось проделать фокус с исчезновением. Прямо под окном был укреплен стенной крюк – большой заржавелый железный крест, на который он с грехом пополам смог накинуть веревочную петлю и, обвязав ее вокруг пояса, держаться.

– Я сидел и мирно раскачивался под окном, пока эти твари, слуги Дракана, разносили на куски жилище Мистера Маунуса.

Высунувшись из окна, я поглядела вниз в бездну. Коли б так пришлось раскачиваться мне, то добром бы это не кончилось. Я бы умерла от страха.

– Сдается мне, ты говорил, что не особо храбр. На миг он совершенно серьезно и честно взглянул мне в глаза:

– Это просто фантастика – на что только не осмелишься с перепугу – вдруг тебе отрубят голову. – Затем, вздохнув, Нико отвел взгляд. – Однако нам это не поможет, оставаться здесь нельзя.

Рука у меня болела. Я чувствовала страшную усталость, хотя ничего не делала, разве что, лежа в тайнике, чуть не умерла от ужаса, но такое, по правде говоря, тоже отнимает силы…

– А мы, вообще-то, посмеем лечь спать? – спросила я. – Что если они опять заявятся посреди ночи?

– Первую половину ночи буду бодрствовать я, – заявил Нико.

– Спи! Все равно мне надо навести порядок в мастерской, – сказал Мистер Маунус. – Ты, Никодемус, постоишь на страже перед рассветом. Но ежели Дина сможет выдержать, ей лучше улечься внизу, в тайнике, а мы подготовим доски и матрац. Ведь в прошлый раз мы едва успели…

Мы так и сделали. Меня положили на удобную перинку и посоветовали думать о тайнике как об уютном теплом гнездышке, а не как об открытом гробе. Быть может, это в придачу и подействовало. Или же… Просто я так устала, что могла бы уснуть где угодно.

Внезапно среди ночи меня разбудили какие-то звуки, – похоже, в соседней горнице дрались, кто-то кричал:

– Нет! Нет! Нет!

Я была уверена, что вернулись люди Дракана и обнаружили нас. Но, оказалось, это кричал Нико, лежавший на матраце возле алькова. Он кричал и бился, покуда Мистер Маунус пытался разбудить его и успокоить. В конце концов Нико пришел в себя.